Но испытать их я так и не успел — вокруг моей талии сомкнулись мягкие руки, и по спине распластались две пышные груди.

— А ты умный, — прошептал мне в ухо хриплый голос.

Возможно, я повел себя не слишком умно, ибо правая моя рука опустилась и тут же отдернулась, ощутив прикосновение к женскому бедру. Что вообще творится с мужчинами? Взгляд ничем не хуже прикосновения, когда не остается ничего другого, но прикосновение воистину подобно блаженному взрыву.

— О, — пробормотал я, — прекрасная Услада. Разумно ли это?

— Мои братцы храпят, слышишь?

— Увы, да.

— Когда они храпят, можно швырять камни им на голову, и они все равно не проснутся. Я знаю, сама пробовала. Проделывала подобное с большими булыжниками. А когда братья просыпаются, все в шишках и синяках, я просто говорю им, что они ночью бились друг о друга головами, и они страшно злятся, только и всего.

— Похоже, я тут не один умный.

— Верно, но, возможно, сообразительности тебе все же не хватает. Ты ведь и сам знаешь, что эта сука-танцовщица постарается, чтобы тебя прикончили?

— Вполне вероятно.

— Так что, возможно, это твоя последняя ночь. Так давай же позабавимся.

— Кто видел, как ты ушла из лагеря?

— Никто. Я проверила, подождала, пока все улеглись.

— Понятно. Что ж, ладно…

Следует ли нам теперь, смущенно хихикая, обратить взоры к небу? Накинуть вуаль скромности на нечто столь деликатное? Хватит ли воображения, чтобы нарисовать в уме интимные сцены? Многозначительную улыбку, кусочек обнаженной плоти, изысканный набор стонов, щипков, толчков локтями и коленями? Мечтательные вздохи, сладостное томление? Вы серьезно?

Услада уселась мне на лицо. Мясистая плоть ее бедер сомкнулась, будто челюсти беззубого чудовища, полного намерений придушить жертву. Мой язык обнаружил места, каких никогда не знал прежде, и вкусил ароматы, о которых мне не хочется вспоминать. После нескольких лихорадочных движений, от которых трещали кости моего черепа, она с оглушительным чмоканьем поднялась, развернулась и вновь опустилась.

В человеческом теле существуют места, неподобающие лицезрению мужского пола, что в то же мгновение обнаружил несчастный Авас Дидион Блик. Точнее — когда стали в полной мере ясны ее намерения. Стремясь освободиться, я оттолкнул женщину с такой силой, что она перелетела через мои ноги и приземлилась лицом на каменистую землю. Ее стон прозвучал подобно музыке. Услада попыталась яростно пнуть меня, но я ловко увернулся и перекатился на ее спину, вогнав оба колена между ее ног. Извернувшись, Услада швырнула мне в глаза горсть песка и гравия. Не обращая внимания на столь двусмысленный жест, я схватился за ее мясистые бедра и оторвал их от земли, после чего со всей силой вошел в нее.