— Но я его не переживу!

— Переживешь. Я в этом уверен.

Взгляд Борза Нервена судорожно дернулся.

— Но это… это значит… Калап Роуд? Красавчик Гум?

Я с серьезным видом кивнул.

— Но этого не хватит!

— Хватит. Сегодня мы пойдем проворнее, чем предполагает наш проводник.

— Ты и в самом деле так считаешь?

— Да, Борз. Так, остальные уже собрались, и экипаж сейчас тронется. Если не хочешь дышать после него пылью, нам тоже лучше идти, мой юный поэт.

— А что, если Пурси не понравится твоя история?

Я лишь пожал плечами.

Что ж, творцам любого сорта выпадает участь защищать то, что невозможно защитить, обнажая тем самым полностью беззащитную природу любых позиций и аргументов, как ваших, так и моих. Как нет веры любому уху, что слушает этот рассказ, так нет веры и голосу, прокладывающему путь по тропе времени. Где кроется истина? Нигде и везде, естественно. Где таится целенаправленная ложь? О, она всего лишь прячется под чарующим покровом правды. Так что, друзья, ждите коварного обмана, и вы не ошибетесь, даже если окажетесь наполовину правы — как мы вскорости увидим.

Шедший шагах в двадцати перед нами Крошка Певун ткнул обезьяньим пальцем в Калапа Роуда и сказал:

— Эй, ты, заканчивай уже свою историю, и, если она придется нам не по нраву, ты труп.

— Труп, — согласился Блоха.

— Труп, — кивнул Мошка.

Калап сглотнул.

— Так скоро? — срывающимся голосом спросил он. — Погодите! Мне нужно собраться с мыслями! Итак… женщина из племени имассов умирает на морозе, потом мы возвращаемся назад, к тому моменту, когда в стойбище является тяжело раненный воин-фенн, таща за собой сани… Да, именно на этом я остановился. Ага…

Он потер лицо, пошевелил челюстью, будто певец или борец (и те и другие частенько получают по зубам — на какую же судьбу мы порой себя обрекаем!), и откашлялся.

— Пришелец молча стоял перед имасской, — начал Калап, — и она приветственно махнула ему рукой. «О великий фенн», — сказала она…