— То есть ты радостно вверяешь свою жизнь ее суду?

— Радостно? Нет, я бы не стал так говорить, Калап Роуд. Суть в том, что я буду придерживаться своей истории, ибо она моя, и ничья больше.

Хмурясь, Калап в явном замешательстве повернулся и пошел прочь. Борз Нервен, однако, остался.

— Хочу тебе кое-что сказать, Авас Блик. По секрету.

— Можешь на меня положиться.

— Тут такое дело. — Он облизал губы. — Я постоянно начинаю свои песни, но мне никак не удается их закончить! Каждый просто голосует за то, чтобы меня помиловать! Почему? Все смеются, хотя смеяться не над чем. Нет, пока молчи. Слушай! — В глазах его вспыхнуло нечто вроде ужаса. — Я решил до поры до времени скрыть свой талант, понимаешь? Скрыть глубоко, приберечь для Фестиваля. Но потом случилось то, что случилось, и я вдруг понял, что должен им воспользоваться, причем в полной мере! Но что же произошло? Я скажу тебе, что произошло, Блик. Сейчас я знаю, почему мне столь хорошо удавалось скрывать свой талант. — Он вцепился в свою клочковатую бороду. — Потому что у меня его вообще нет! И теперь мне конец! Как только они перестанут смеяться, я труп!

Таковы кошмары творцов. Бессвязно бормочущие духи мертвых гениев (да, все они мертвы). Откровенная нагота некоего будущего наследия, пережеванного до полной невнятицы. Муки и самоистязание переживающей кризис души. Тайная истина в том, что каждый творец преклоняет колени, каждый творец кладет голову на плаху переменчивого мнения и некомпетентных суждений. Живому творцу приходится снова и снова объясняться, оправдывать каждое свое творческое решение, хотя единственный честный выход — крепко закусить удила, по крайней мере на мой взгляд. Ничего не объяснять и уж тем более не оправдываться.

Улыбайтесь на виселице, друзья мои! Живой творец и живые слушатели бесполезны, пока они живы! Лишь те, кто еще не рожден, могут решать судьбу наследия творца — будет ли он забыт или войдет в анналы истории! Творец и его слушатели пребывают в ловушке настоящего, зависимые от настроений и вкусов, от грызущей неуверенности и сиюминутных прихотей, свойственных миру досужих мнений! Смело бросайте ему вызов и как следует обустраивайте свой дом в переулке или, если ветры судьбы окажутся к вам благосклонны, свое поместье, где пускающая счастливые слюни Свита ублажит ваш путь сквозь многие годы!

— Дорогой мой Борз, — сказал я в ответ на его пылкую речь, — ни о чем не беспокойся. Пой свои песни со всей серьезностью, на какую только способен. Что есть талант, как не язык, который никогда не перестает болтать? Взгляни на нас, поэтов, и увидишь, что мы, подобно собакам на солнце, с нежной любовью вылизываем себе зад. Ничто не тревожит нас, кроме испарений наших собственных забот. Ни солнце, ни камень не волнуют людское тщеславие. Короли нанимают поэтов, чтобы те продавали им ложь о благодарных потомках. Не беспокойся ни о чем — разве не стоит попытаться? Разве желание — не достаточное доказательство? Разве убежденность — не самый надежный щит и шлем против презренных суждений? Если ты действительно обладаешь талантом бесталанности — восславь исключительность своего дара! И если ты переживешь это путешествие, могу предсказать, что слушателей у тебя будет воистину немало.