День обещал быть невыносимо жарким, скаля железные клыки. Солнце уже сияло вовсю, и ни единое облачко не осмеливалось вторгнуться на лазурную гладь неба. Мы стояли или сидели, слыша, как шумит кровь в ушах, и ощущая на языке вкус чая, смешанного с песком пустыни, и руки наши дрожали, будто пытаясь дотянуться до конца путешествия.

Где-то неподалеку послышался пронзительный вопль харашала, жестокого ящера-стервятника, обитающего в Великой Суши. Эта тварь могла почуять запах горелых костей, бесформенных обрывков человеческой кожи и потрохов, закопанных в неглубокой яме с подветренной стороны от лагеря. Голос ее будто насмехался над нашей вновь обретенной энергией, и вскоре мы не чувствовали ничего, кроме тяжкого бремени вины. Мир и, по сути, сама жизнь существуют исключительно внутри нашего разума. Мы сами раскрашиваем их в разные цвета, и каждый раз, когда судьба дарует спасение одному, она поворачивается своей волосатой задницей к другому. Мы стояли все вместе и в то же время поодиночке, объединенные лишь самыми неприятными чувствами.

Хотя, возможно, были и исключения. Потирая шишку на виске и что-то гудя себе под нос, Крошка Певун отошел в сторону, чтобы наполнить ямку, а Блоха и Мошка с ухмылкой глядели друг на друга, что случалось раздражающе часто. У обоих были ссадины на голове, и они готовы были уже схватиться за ножи, но их остановило предупреждающее ворчание Крошки.

Господин Амбертрошин налил вторую кружку чая и подошел к экипажу, где его ждал выставленный на подножку ночной горшок. В ответ на его стук приоткрылась деревянная ставня, куда он просунул кружку, и тут же захлопнулась, лязгнув засовом. Взяв горшок, кучер отправился его опорожнять.

— Довольно-таки тяжелый горшок для старухи, — проворчал Тульгорд Виз, глядя ему вслед. — Видел, Стек? Арпо?

Охотник прищурился, но, возможно, причиной тому был лишь дым, окутавший его обветренное лицо. Арпо, однако, нахмурился:

— Ну… вчера она нажралась за двоих, так что ничего удивительного.

— Точно? — Тульгорд Виз бросил взгляд на экипаж и почесал заросший щетиной подбородок.

— Там наверняка жутко жарко, — задумчиво проговорил Апто Канавалиан, — несмотря на тень. Ни одной щелочки.

Арпо отправился проведать свою лошадь, и мгновение спустя его примеру последовал Тульгорд. Стек уже оседлал своего полудикого коня, который стоял неподалеку, жуя траву, какую удалось найти. Господин Амебртрошин вернулся с выскобленным горшком, убрал его в багажник, запер замок и занялся мулами. Остальные также предавались всяческим рутинным занятиям либо, в силу своего привилегированного положения или высокомерия, ничего не делали и просто наблюдали. Глазена Гуш и Ласка расчесывали золотистые локоны Красавчика, а Пустелла, собрав постель, затем зашнуровала на ногах Гума его ботинки высотой по колено.