Борз поперхнулся и сплюнул.
— Так и было с самого начала, Апто. Хотя, раз тебе самому не грозит угодить на вертел, можешь и дальше считать иначе.
— Спасибо.
— Лишь потому, что ты судья…
— Давайте говорить прямо, — прервал его Апто. — Никто из присутствующих не получит моего голоса. Ясно? Если честно, ничто так не разочаровывает, как знакомство с этими клятыми поэтами, которых мне предлагается судить. Я чувствую себя дальнозорким глупцом, который наконец-то сумел разглядеть вблизи шлюху со всеми ее бородавками и прочим. Магия умирает, подобно засохшему червяку.
Борз уставился на него, выпучив глаза:
— Ты не станешь за меня голосовать? — Он вскочил на ноги. — Убить его! Убить его следующим! От этого типа нет никакой пользы! Смерть критику!
Пока Борз стоял, весь дрожа и нацелив палец на Апто Канавалиана, остальные молчали. Внезапно Борз разрыдался и, развернувшись кругом, убежал во тьму.
— Далеко он не уйдет, — заметил Стек. — К тому же я вынужден согласиться с нашим проводником. Убивать больше нет необходимости. Все кончилось…
— Нет, — неожиданно послышался женский голос, — ничего еще не кончилось.
— Госпожа Лоскуток… — начал Стек.
— Мне обещали, — возразила она, сжимая в руках кружку. — Блик дал мне слово.
— Да, — ответил я. — Сегодня, однако, я намерен удовлетворить интерес всех присутствующих, завершив историю бедняги Калапа Роуда. Госпожа, вы сможете подождать до завтра?
Прищурившись, она взглянула на меня:
— Возможно, ты надеешься меня пережить. Учитывая это, я возьму с тебя еще одну клятву, Аваст Дидион Блик. Прежде чем мы доберемся до Великого спуска, ты удовлетворишь меня.
— Клянусь, госпожа.
Стек Маринд встал.
— Я знаю историю, которую ты будешь сегодня рассказывать, — сказал он мне и повернулся к остальным. — Пойду-ка лучше найду Красавчика Гума с его девицами и приведу их назад, ибо, боюсь, они сейчас ужасно страдают.
— С чего вдруг столь внезапное сочувствие? — фыркнул Тульгорд Виз.
— Мучения должны закончиться, — ответил Стек. — Если я тут единственный, кто чувствует свою вину, значит так тому и быть.