— Да ты просто одержим мерзостью! — заявил Арпо Снисход.
— Мерзостью, сударь?
— Между мужчиной и женщиной происходит нечто невыразимое, неназываемое…
— В смысле, совокупление?
Арпо яростно уставился на меня:
— Подобные истории неподобающи. Они извращают и отравляют разум слушателей. — Он сжал в кулак руку в перчатке. — Видел, как умер Калап Роуд? Хватило одного лишь намека…
— Полагаю, я выразился более чем прямо, — сказал я, — хотя и без конкретных имен, поскольку не успел…
— И потому намерен успеть сейчас! Твой разум — грязная, гнилая опухоль, полная распутства! Да в городе Диво с тебя содрали бы шкуру, отрубили бы слабые места…
— Какие еще слабые места?
Арпо показал у себя между ног:
— Те, которые шепчут слова злобного искушения. Отрубили бы и запечатали их в сосуде. Язык порезали бы на куски, а потом достали бы королевские щипцы…
— Слишком поздно, — заметил Апто, — вы уже все отрубили…
— Червь порока обитает глубоко в теле, сударь, и, если его не изъять, пока несчастная жертва не погибла, он унесет ее душу в царство мертвых. Естественно, червь знает, когда за ним идет охота, и мастерски скрывается. Поиски часто могут занять много дней…
— И все потому, что бедняга говорил про прелюбодеяние?
Услышав вопрос Апто, рыцарь Здравия вздрогнул:
— Я так и знал, что все вы кишите червями. Не удивлен. Воистину, это компания падших.
— Все ли поэты заражены червями разврата? — не уступал Апто.
— Естественно, и подтверждение тому ждет каждого, кто поддастся их искушению! Священный Союз пребывает в мире за пределами слов, за пределами образов, за пределами всего! — Он показал на меня. — Эти… эти презренные твари упиваются упадочными сюжетами, жалкими пародиями. «Ее рука ухватила его за