— А она красивая? — спросил Апто.

— Кто красивая? — нахмурился Арпо.

— Спина Госпожи, сударь. С приятными округлостями, соблазнительная и…

Издав чудовищный рев, рыцарь Здравия набросился на Апто Канавалиана. Лицо его исказила маска убийцы, волосы внезапно растрепались, а золото доспехов приобрело мертвенно-багровый оттенок. Согнутые, будто когти, пальцы в перчатках устремились к тщедушной шее Апто.

Естественно, критиков нелегко подловить, даже на их собственных словах. Они ускользают и уворачиваются, встают на дыбы и нервно дрожат. Порой они столь неуловимы, что кажется, будто это некие бестелесные создания из пуха и веток, готовые разлететься при первых же намеках на опасность. Но кому, скажите, хватит безумия, чтобы сотворить столь вспыльчивых гомункулусов? Никому, кроме самих творцов, ибо, подобно грязным дикарям из темных чащ, мы сляпываем своих богов из того, что попалось под руку (в основном из банальностей), и тут же готовы страстно кинуться им в уродливые ноги (или копыта), исходя слюной от обожания и скрывая наши истинные, по большей части корыстные мысли.

Издав звериный рев, Арпо Снисход пронесся над костром — и обнаружил, что хватается за воздух. Размахивая руками, он врезался лицом в валун, у которого до этого сидел Апто. С треском, от которого бы содрогнулся любой гончар возле своей печи, физиономия рыцаря Здравия смялась, подобно жестянке. Изящным полумесяцем брызнула на выжженный солнцем камень кровь, образовав сверкающее гало вокруг головы, пока та наконец не соскользнула наземь.

Апто Канавалиан скрылся в ночи.

Все остальные сидели не шевелясь. Прекрасные сапоги Арпо Снисхода аккуратно расположились в костре, как бы намекая, что он без сознания, мертв или ему все равно. Когда вспыхнули его штанины, наш многоуважаемый проводник, недовольно ворча, оттащил ноги рыцаря в сторону, а затем поспешно затушил тлеющую ткань.

Крошка Певун фыркнул, его примеру последовали Блоха и Мошка. Откуда-то из темноты послышалось хихиканье Пустеллы.

Вздохнув, Тульгорд Виз встал, подошел поближе и присел рядом с рыцарем Здравия (какового в том уже не оставалось).

— Жив, но без чувств, — заключил он после короткого осмотра.

— То есть, по сути, ничего не изменилось, — сказал Апто, вновь появившись из ночного мрака. — Хотя камень он мне изрядно запачкал.

— Все шутишь? — проворчал Тульгорд. — Когда он придет в себя, ты труп.

— Кто сказал, что он вообще придет в себя? — возразил критик. — Смотрите, как расплющился его лоб.

— Он был таким и до того, как ударился о камень, — ответил Смертный Меч.