— Прошлой ночью ты тоже был для меня добрым дядюшкой?

— О нет, этого бы я не сказал, Услада. — Взгляд мой упал на круглое лицо Крошки, казавшееся во сне почти детским. — Ты уверена, что твой братец спит?

— Если бы он не спал, у тебя уже была бы сломана шея.

— Пожалуй, ты права. В любом случае уже поздно, Услада, а завтра нам предстоит долгий путь.

— Да, дядюшка.

Посмотрев, как она идет к своему спальному месту, я направился в противоположную сторону, размышляя о мириадах граней человеческой природы. Над моей головой, подобно вестникам мрачных мыслей, кружили мотыльки, которых я небрежно отгонял прочь. Луна повернулась своим запятнанным ликом к востоку, будто подмигивая сквозь муть. Где-то справа от меня, затерянная в тумане, что-то напевала Пустелла, бродя в ночи, как и подобает неупокоенным.

Есть ли что-то более удручающее, чем семья? В конце концов, мы не выбираем себе родных, и даже вступление в брак обрекает нас на появление целой толпы новых родственников, которые собираются, чтобы засвидетельствовать новое смешение крови, а потом напиваются до беспамятства, разрушая все торжество и надолго оставляя после себя недобрую память. Я лично всегда считал, что подобный жест в отношении бесчисленной родни в столь великий день — не более чем отложенное возмездие, и, естественно, сам много раз участвовал в подобном. Каждая новая жена попросту пополняет эту дикую необузданную стаю. Забава может длиться без конца!

Так или иначе, мне было жаль несчастную Усладу. Может, это и в самом деле тайный порок, но я поклялся, что постараюсь ей помочь, а если это станет моим проявлением слабости — значит так тому и быть.

— Блик! — послышался чей-то шепот, заставив меня остановиться.

— Борз?

Из ночной тьмы возник долговязый поэт. Волосы его торчали дыбом, на впалых щеках виднелись царапины от шипов, язык то и дело облизывал губы, а уши дергались от воображаемых звуков.

— Почему никто его не убил?

— Кого?

— Апто Канавалиана! Который не станет голосовать ни за кого из нас. Худший судья, какого только можно представить! Да он недостоин той земли, по которой ступает! Надо его прикончить!

— Именно это попытался сделать Арпо Снисход, дорогой мой поэт, и, увы, потерпел неудачу — возможно, роковую.

Борз Нервен широко раскрыл глаза:

— Рыцарь Здравия мертв?

— Жизнь его здравейшества висит на волоске.

— Чего он и заслужил! — рявкнул поэт. — Кровожадный вонючка! Слушай! Мы можем просто сбежать — этой же ночью. Что нам помешает? Стек куда-то пропал: кто знает, может, попался Красавчику и его поклонницам. Может, они все перебили друг друга там, в пустыне.