Однако это оказался не королевский палач. Интуиция подсказывала Апто, что это была женщина, прекрасная женщина, которая следила за ним из непроницаемой тени капюшона. Он сумел поклониться. И тихо прошептал:

— Госпожа.

— Я за всеми вами наблюдала, — последовал столь же тихий ответ.

— Ах вот как, — улыбнулся Апто. — Признаюсь, иногда я ощущал на себе чей-то скрытый взгляд, внимательный и ласкающий…

— Я смотрела на того, со сломанной ногой.

— Что, простите?

В замке заскрежетал ключ, и дверь со скрипом открылась.

На грубом непривлекательном лице сидевшего у задней стены камеры Стека Маринда возникло некое подобие любопытства. Апто окинул простака из лесной глуши взглядом, полным жгучего яда.

В камеру легко скользнула одетая в роскошные шелка женщина, которая сразу же направилась к Стеку Маринду.

— Ваша нога уже зажила, сударь?

— Похоже на то, — ответил он. — Вполне терпимо. По крайней мере, пока я вновь не окажусь на дыбе.

— О, это было крайне жестоко. Но королевский палач больше не будет вас мучить. Собственно, его труп уже стынет. Я пришла освободить вас, сударь.

Стек с трудом поднялся на ноги:

— Весьма любезно с вашей стороны, госпожа. Пожалуй, вам стоит начать с того несчастного на дыбе.

Она слегка наклонила голову:

— Я сказала «вас», сударь, и не имела в виду никого иного.

Нахмурившись, Стек скрестил руки на груди:

— Боюсь, мне придется отказаться от вашего предложения, госпожа. В конце концов, это мои товарищи. Если вы избавите меня от оков, ничто не помешает мне поступить так же и с ними тоже.

— Понимаю. Что ж, я нисколько не удивлена. Я сразу заметила ваше врожденное благородство и выдающееся достоинство, каковым является ваша преданность. И тем не менее все эти пленники постоянно высказывались о вас с насмешкой, сударь.

— Их дружба весьма неприветлива, госпожа.