Жители поселка погнались за ними с гарпунами в руках. Первый же брошенный гарпун угодил Гарстангу в спину и проткнул его насквозь. Гарстанг упал и умер, не издав ни звука. Развернувшись, Кугель направил на врагов магический тюбик, но его заряд истощился — тюбик испустил только несколько капель и шипение воздуха. Селяне снова замахнулись гарпунами. Кугель выругался и быстро пригнулся: гарпуны пролетели мимо и вонзились в песок.

Погрозив убийцам кулаком, Кугель пустился наутек и скрылся в лесу.

Глава VI Пещера в лесу

Глава VI

Пещера в лесу

Кугель крадучись пробирался по лесу шаг за шагом, часто останавливаясь и замирая, когда ему казалось, что он услышал треск сучка, тихую поступь или даже чей-то выдох. Несмотря на то что такая бдительность существенно замедляла передвижение, она носила в высшей степени практический, а не теоретический характер: не он один бродил по лесу, причем пристрастия и побуждения его обитателей никак не входили в расчеты Кугеля. Несколько ужасных часов Кугелю пришлось спасаться в сумрачных дебрях от пары деодандов — в конце концов ему удалось оставить их позади; в другом случае он успел остановиться в последний момент на самом краю поляны, где задумчиво стоял левкоморф. После этого скрытность и пугливость Кугеля возросли до предела: переходя от дерева к дереву, он прятался за стволами, выглядывая из-за них и прислушиваясь, а открытые пространства пересекал как можно быстрее экстравагантными бесшумными прыжками на цыпочках — так, как если бы каждое прикосновение к земле причиняло его ступням мучительную боль.

Ближе к вечеру Кугель вышел на небольшую, поросшую влажным мхом прогалину, окруженную высокими и зловещими черными мандуарами, напоминавшими монахов остроконечными кронами-капюшонами. Косые красные лучи Солнца, местами проникавшие сквозь лесную чащу, высветили одинокое айвовое деревце, на ветке которого висела полоска пергамента. Немедленно отступив в тень, Кугель долго и внимательно разглядывал прогалину, после чего сделал несколько шагов вперед и взял пергамент. Полоска содержала следующую надпись, сделанную корявыми, почти неразборчивыми буквами:

Кугель разглядывал пергамент в замешательстве. Немедленно возникал вопрос: почему бы Зараидес пожелал безвозмездно делиться мудростью с первым встречным? Все, что предлагается якобы бесплатно, редко бывает таковым; в той или иной форме, рано или поздно, неизменно торжествует закон эквивалентности. Если Зараидес предлагал консультации — не допуская, что тот целиком и полностью руководствовался альтруистическими мотивами, — значит, мудрец ожидал какого-то возмещения: как минимум дополнительного удовлетворения его самолюбия, оповещения о каких-либо давних или далеких событиях, согласия вежливо выслушать многословную поэтическую декламацию или какой-либо иной подобной услуги. Кугель перечитал объявление, и его скептицизм нисколько не поубавился. Он тут же выбросил бы эту полоску пергамента, если бы не испытывал неотложную и настоятельную потребность в информации — а именно в разъяснении кратчайшего безопасного пути к усадьбе Юкоуну, не говоря уже о рекомендациях, которые позволили бы ему возобладать над Смешливым Волшебником.