– Нет. Он останется здесь. Его комната готова?

– Конечно.

Сет вскинул брови: где бы они с Нефтидой ни жили, у них оставалась комната для Анубиса, готовая принять его в любой момент. И он действительно мог неожиданно нагрянуть.

Но Сет явно не подозревал, что Осирис думает о таких вещах.

Гадес знал, что до этого они оба не говорили Анубису об Оружии Трех Богов и уж точно не ставили его в известность, что Сет был ранен. Обо всем Анубис узнал уже после приема и страшно ругался. Но Гадес не сомневался, что Осирис и Сет руководствовались одной и той же мыслью: Анубис точно бы сразу приехал сюда, а это было опасно.

– Ты знаешь, что он называет тебя отцом, но никогда таковым не считал?

– Знаю. Его родитель – мое царство. Анубис – принц мертвецов. Он их сын. Не твой.

Прищурившись, Сет ничего не ответил, а Осирису не требовался ответ. Гадес не заметил, как гость поднялся, но вот Осирис сидел, а вот уже стоял, собираясь уйти. Он был одним из немногих богов, кто мог перемещаться в пространстве, используя его дыры. Гадес смутно представлял, как это работает.

Осириса не нужно было провожать, но Сет тоже поднялся и протянул руку. Гадес даже замер. Он знал, это больше чем обычный жест: уже давно, очень давно Осирис не касался живых существ. Никто точно не знал, он не чувствует в этом необходимости или просто ощущает прикосновения как что-то некомфортное.

Взгляд Осириса наконец-то сфокусировался, он четко посмотрел на ладонь Сета, перевел взгляд на него самого. И пожал протянутую руку. Прошептал несколько слов на древнеегипетском, которых Гадес не понял, но, когда Осирис растворился облачком темного дыма, вопросительно посмотрел на хмурящегося Сета.

– Это ритуальная фраза. С нее обычно начинается обряд погребения.

Задумчивый Сет уселся обратно на диван, а Гадес потушил сигарету и спросил:

– Как думаешь, я тоже могу однажды стать таким?

– Нет. Осирис… он всегда был далек от людей и богов и близок мертвецам.

– У меня тоже мертвецы.

– Но не только.

Сет внимательно посмотрел на Гадеса:

– Вижу, ты в норме.

– Да. Рассказывай.

И Гадес слушал об отравленном чае, о Посейдоне и обо всем, что произошло.