Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить Софи, Гадес накрыл ее одеялом. На кухне никого не было, только стоял кофе, явно оставленный Амоном. Час был поздний, но из гостиной слышались голоса.

Кофе помог проснуться, а душ окончательно привел мысли в порядок.

В гостиной обнаружился Сет. Он курил прямо в комнате, сидя на любимом диване. И увидев его собеседника, Гадес и сам захотел закурить: Осирис.

Скользнув взглядом по Гадесу, Сет кивнул ему и вернулся к разговору, который явно не клеился. Общаться с Осирисом с каждым столетием становилось сложнее и сложнее – слишком отстраненный, он даже говорил медленно, как будто ему требовалось вспоминать, как звучат человеческие слова. Пусть для него не существовало разницы языков, и Осирис легко подстраивался под собеседника или большинство присутствующих, беседа с богом смерти все равно выматывала.

– Почему ты здесь? – спросил Сет. Судя по интонации, явно не в первый раз.

– Потому что так нужно.

Осирис смотрел спокойно. Но как будто не на Сета, а чуть в сторону. На картины на стенах, на обивку дивана. Рассеянно, словно ему требовалось усилие, чтобы сфокусировать взгляд на конкретном предмете.

– Я хотел поговорить, Осирис. Ты даже сам пришел сюда. Но знаешь, разговор с тобой ужасен.

– Ты задаешь не те вопросы.

– А ты не даешь ответов.

Затушив сигарету в пепельнице, Сет тут же достал новую и посмотрел на Осириса.

– Зачем ты это сделал?

Даже Гадес понял, что речь идет о том, что произошло на приеме. Тот момент, когда Осирис поделился своей силой.

– Иначе ты бы умер.

– И что с того? Может, настал мой черед. Невозможно жить вечно.

– Ты не устанешь от вечной жизни. Поставишь себе новую цель.

Если бы Осирис был хоть чуть больше похож на человека, он бы наверняка сейчас улыбнулся. Или качнул головой. Но выражение его лица не менялось, и от этого даже Гадесу стало не по себе. Он потянулся к сигаретам Сета, и тот рассеянно их протянул.

Голос Сета был тих:

– Я ведь когда-то чуть не убил тебя. Сам.

– Ты воин, Сети. Если бы хотел убить меня, то не медлил бы тогда.