— Чего? — спросила женщина.

— Я спрашиваю тебя, по паспорту ты какого года рождения? Или и сего не ведаешь?

— Какого года?

— Да, в каком году ты родилась?

— Дак в лето от рождества Христова 1702-го.

— А барыня тогда твоя уже была?

— Дак, стало и была, — ответила Матрена. — Она меня маленькой на руках качала.

— Как так? — спросил лекарь.

— А как малышей качают, барин?

— Но ежели барыня твоя 1709 года рождения, а ты 1702-го, то никак качать она не могла тебя. Стало быть, барыне твоей больше лет, чем 24. Как же так, Матрена?

— Да я разве могу сие ведать, барин?

Де Генин посмотрел на Волкова и спросил по-немецки:

— Видал, Степан Андреевич? Вот тебе и Вода жизни. Должно больше лет жене твоей, чем она сказала.

— Да ты погоди, Карл Карлович. Путает все Матрена.

— Путает?

— Дак давно она при моей жене. И предана ей.

— Может потому и врёт?

— Да с чего врать ей? — спросил Волков.

— Дабы свою барыню выгородить. Не так глупа сия служанка, как желает показаться. Сие я заметил, Степан Андреевич.

— Погоди, Карл Карлович. Ты на мою жену намекаешь?