И Акула рухнула в море, подняв огромные брызги. Ученики тут же подбежали освободить Цуну, а затем подняли, чтобы она не касалась земли обожженными ступнями.
Хозяин Смерчей подступил к ней с поклоном и протянул четки с разноцветными камнями.
– Какой цвет выбирает дочь Большой Акулы? – спросил он.
– Красный, – ответила Цуна. – Таким был цвет моей ма.
В это время Ри несся на восток, чтобы успеть сделать как можно больше до тех пор, пока его не уничтожат. Цуна так и не узнала, что он погиб через несколько тридов, спасая порченых детей на заброшенной мельнице.
Глава 24 Театр тысячи огней
Глава 24
Театр тысячи огней
Люди неосознанно ищут это, но не в порченых и не друг в друге. Эфемерная, едва уловимая потребность в добродетелях существует и по сей день. Искусство – вот что позволяет на время обрести сопереживание, не жертвуя эгоизмом и не становясь должником совести. Искусство как хорошее вино. Оно пьянит и открывает в человеке нечто глубинное, тщательно спрятанное ото всех. Наблюдая за выдуманными персонажами, зритель радуется, хохочет и плачет в полную силу, а потом возвращается в реальный мир, не страдая от похмелья. Казалось бы, как могут люди чувствовать то, что непонятно и чуждо им? Почему проникаются искусством? Для чего тянутся к нему? Неужели этого требует заключенное в них прошлое? Со временем я понял, какое чудо позволяет на время изменить сознание сетеррийцев. Это дар великих артистов. Они заставляют проникнуться действом до такой степени, что зрители будто сами становятся героями истории. И тогда им обидна жестокость и отвратительна ложь. И тогда они сопереживают несчастьям и ненавидят злодеев. И тогда, пусть на короткий миг, они становятся человечными. (Из черновиков книги «Племя черного солнца» отшельника Такалама)