Скоро все было готово. Горластый карлик не успел выскочить на сцену. Липкуд сам выбрался за занавес и объявил о завершении антракта. Парочка ретивых тут же попыталась что-нибудь в него кинуть. Прежде чем скрыться за шторой, Косичка заметил масленые глаза подвыпившего Боллиндерри, сидевшего в богато отделанной ложе рядом с Марвисом. Но это ничуть его не задело, как и люди, ставшие вдруг просто цветными пятнами. Витражной мозаикой, отраженной лужами во время дождя. Она колебалась и дрожала, меняла формы и долго не могла угомониться. Когда ливень звуков стих и наступила тишина, работники театра суетливо накрыли фонари темными колпаками. Зрители расселись и выжидающе замолкли, уловив на лице Липкуда необъяснимую загадку. Плотный покров тишины временами дырявили чихи, скрип и редкие хлопки нетерпеливых зевак.

Занавес начал медленно раздвигаться, открывая волшебный лес и мерцание пола в свете голубого льда ламп. Липкуд не слышал восхищенных вздохов. Он весь отдался роли. В голове кружили хороводы реплик и песен, толкались в сомкнутые губы и рвались наружу. Пальцы подрагивали, готовые творить фантазию.

По знаку зазвучала тревожная, сплетающаяся в вихрь мелодия нанятого музыканта. Косичка обхватил себя за плечи, ссутулился и, путаясь в ногах, выбежал на сцену. Задул, засвистел во все щели стылый ветер. Всколыхнулись занавеси. Дыхание мороза проникло в зал и овеяло шокированных зрителей. Мириады белых крупинок закружились в танце вокруг Липкуда, мешаясь со звуками нот.

– О горе мне – хозяину огня! Метель! Она вот-вот меня погубит! – Он упал на колени, дрожа. – На ложе смерти белое зовет! И хочет стать женой моей навеки! Обнять мой хладный труп… запорошить… и скрыть его собой от черносолнца… Погибну я!

Он свернулся калачиком и затих, содрогаясь всем телом.

– К-кто здесь кричит? – послышался голос Эллы. – Кто сон м-мой разбудил?

Она вышла на сцену, озираясь по сторонам. Тонкая, хрупкая, полупрозрачная, как льдинка. Белое платье в серебряных блестках. Глаза – живая ртуть. Волосы точно паутина инея, колышущаяся за спиной. По залу прокатилась очередная волна удивленных вздохов. Магия сработала. Отныне Элла была Снежницей, а Липкуд окончательно слился с Эйнаром. Песня музыканта стихла, обнажая голоса актеров и завывание ветра.

– Я слышу голос! – воскликнул охотник, приподнимаясь. – Кто ты? Кто ты? Спасенье ты мое или виденье?

И снова рухнул, сраженный пургой.

Снежница подбежала к нему бесшумно. Иней не таял под ее босыми ступнями. Она успокоила ветер взмахом ладони и потянулась к Эйнару, но тут же отдернула руку.