— Можешь сказать, через сколько часов после тенеспуска?

— Около полуночи. Они повиснут над городом, а утром спустят вас всех вниз.

— Гагарка собирается захватить управление дирижаблем и улететь на нем в Главный компьютер.

Мукор довольно улыбнулась:

— Я об этом не знала.

— Но он не в состоянии это сделать. Его убьют, и всех остальных, кого я люблю. Единственный способ… — он услышал голоса и замолчал, прислушиваясь.

— Они внутри. — Мукор через плечо посмотрела на раскачивающуюся брезентовую трубу.

— Спускаются в гондолу? Они могут нас слышать?

— Нет.

Он подождал, пока не хлопнула крышка люка.

— Что они хотят?

— Не знаю.

Его указательный палец уже рисовал круги на щеке.

— Когда ты уйдешь, сможешь попытаться узнать, пожалуйста? Это может быть очень важно, и я буду крайне благодарен.

— Я попытаюсь.

— Спасибо. Я знаю, что ты можешь летать. Ты сказала мне об этом в большой подземной комнате, где лежали спящие. Ты бывала во всех уголках этого дирижабля?

— Почти везде.

— Понимаю. Единственный способ остановить Гагарку — и не дать тривигаунтцам убить его — каким-нибудь способом испортить дирижабль; вот почему я забрался сюда. Может быть, ты знаешь, как это сделать? Сейчас я собираюсь попытаться порвать шов этой трубы и вскарабкаться по ней.

— Там трупер.

— Понял. Часовой? В любом случае мне надо попытаться сначала разрезать шов. Хотел бы я иметь новые очки; тогда я мог бы сломать эти и разрезать брезент их осколками. Но, Мукор, — Шелк заговорил как можно более серьезным тоном, чтобы подчеркнуть срочность просьбы, — ты подсказала мне другой способ, по меньшей мере временный. Ты можешь опять завладеть генералом Саба, для меня?