— Да что ты говоришь? — ахнула джиннья, дослушав историю про Тхари. — Когда это было?

— Восемь лет назад, — сумрачно сказал Креол.

Он не понимал, зачем вообще это рассказывает какой-то джиннье, которую знает всего пару дней. Просто… в ее оазисе царило какое-то дивное умиротворение, слова сами срывались с языка.

Тем более, что было это уже давно, да и кому какое дело. Рассказал и рассказал. Все равно с Великой Гулой он вскорости расстанется и больше никогда ее не увидит.

— Так недавно… — цокнула языком джиннья. — Ты, наверное, все еще носишь траур… ты поэтому одет в белое?

— У вас белый — траурный цвет?

— Да… ой, что я говорю, у вас же все может быть по-другому. А что с нечестивцем? Ты убил его?

— О, я хотел, — понурился Креол. — Но он скрылся. Я его еще найду. Но что это мы все обо мне да обо мне? Расскажи что-нибудь о себе. Ты очень необычная гуль… гула.

Лицо Великой Гулы несколько посуровело.

— Даже оговоркой не смешивай меня с пустынными трупоедами, — молвила она. — Я не только истинная джиннья Земли, моей матерью была богиня.

— Что за богиня? — живо заинтересовался Креол.

Ему и в голову не пришло усомниться в словах гулы. О таких вещах не шутят, да к тому же он наконец понял, что все это время ему казалось необычным в ее ауре.

— Я… обещала не называть имени. Никогда. Видишь ли, мой отец был шейхом всех кутрубов, могучим из могучих. Джинном великой силы, но тяжелого нрава. Очень вспыльчивым, жестоким. Импульсивным. Так получилось, что он взял мою мать силой… либо во сне… либо обманом… Мне доподлинно неведомо, что произошло. Я только знаю, что это стоило ему жизни. Но меня она выносила и оставила здесь, во владениях моего отца.

На чело Великой Гулы снова набежала тень. Весь оазис словно погрустнел вместе с ней. Чтобы развеять тоску, Креол рассказал историю о Мардуке и Забабе.

— …Решили, значит, Мардук и Забаба к Инанне посвататься. Пришли к Энки, ее отцу, и такие: вот мы, такие, хотим твою дочь за себя взять, но двое нас, а она одна, так выбирай ты среди нас того, кто твоим зятем будет. Посмотрел на них Энки, подумал и такой: задам я вам три испытания, кто их выполнит, за того дочку и отдам. А испытания такие: сотворить звезду, победить Тиамат и запечатать Лэнг. Вздохнул Мардук, подумал, пошел первое задание выполнять. Приходит через год и такой: я звезду сотворил, а ты, Забаба, что делал? Тоской был поглощен, дома сидел, говорит Забаба. Посмеялся над ним Мардук, пошел второе задание выполнять. Приходит через год и такой: я Тиамат победил, а ты, Забаба, что делал? Страхом был поглощен, дома сидел, говорит Забаба. Посмеялся над ним Мардук, пошел третье задание выполнять. Приходит через год и такой: я Лэнг запечатал, а ты, Забаба, что делал? Ужасом был поглощен, дома сидел, говорит Забаба. Посмеялся над ним Мардук, и такой: что же, Энки, я все выполнил, зови невесту мою. Приходит Инанна, а с ней детей трое — дочь и два сына. Энки такой: что за дети у тебя, дочь, откуда? А Инанна такая: а это, батюшка, мои Тоска, Страх и Ужас.