— Деграданты, — вынес вердикт Креол, проглатывая невольную зависть.

Несколько раз маг видел в зеркале и совсем юных джиннов. Крохотных уродливых созданий без ног, зато с крыльями. Взрослым джиннам крылья для полета не нужны, но совсем малыши без них не справляются.

А один раз Креолу попалась джиннова… он не сумел подобрать слово. Место, где джинны-личинки окукливаются, превращаются во взрослых. В большом полутемном зале лежали коконы ифритов, маридов и силатов… но только не кутрубов. Кутрубы единственные не линяют, а просто медленно растут, как люди и звери.

Может, поэтому они среди джиннов худшие маги.

Эти похожие на верблюжьи лепешки коконы вызвали у Креола такое вожделение, какого не вызывали груды золота. Ему всегда хотелось обзавестись собственным джинном.

Именно поэтому он легко согласился отправиться в Каф. Надеялся поработить бессмертного волшебника, что будет исполнять каждое его желание.

А проще всего это сделать, похитив один из коконов и проведя ритуал привязки. Соединить джинна с каким-нибудь сосудом, артефактом-поглотителем.

Тогда уж ему придется служить Креолу верой и правдой.

Маг даже задумался, не сыщется ли такого кокона прямо здесь, во дворце. Дети или иные родичи Великой Гулы должны быть кутрубами, так что подобного перерождения проходить не должны. Но нет ли у нее слуг или приживал из маридов или ифритов? Об этом как-то речь не заходила.

Но нет, лучше даже не думать в этом направлении. Великая Гула спасла ему жизнь и оказала множество иных благодеяний — будет гнусностью так за это отплатить.

Креол не знал, сколько просидел перед зеркалом, временами обращаясь к подай-столику. Он не искал чего-то конкретного, а просто перемещался туда и сюда, заглядывал в одни места и другие… пока его не занесло в ханские темницы.

Их опечатывали могучие чары, но зеркало Великой Гулы прорвалось и сквозь них. Креол смог заглянуть в диковинные медные жбаны, в которых сидели джинны-преступники, джинны-злодеи. Размалеванный хохочущий урод и черный дым с парой алых глаз, роковая красавица с паучьим торсом и бесформенное склизкое месиво. Одни бились в стены, которых не могли преодолеть, другие рычали и завывали. Их словно специально здесь рассадили, чтобы эмиры и шейхи могли иногда на них потаращиться, подивиться ужасным безумцам.

Но в одном из жбанов… странное дело, в нем сидел совсем крохотный джинн, явно еще отрок. И он не выглядел чудовищным — скорее уж жалким. Креол обратил к нему внимание зеркала… и малютка понял, что на него смотрят.

Джинны не раз уж это замечали, они явно чувствовали чужое внимание. Их это не смущало, они как будто даже радовались, если их разглядывали. И этот тоже обрадовался… чрезмерно обрадовался.