— Покажи мне, хмм… покажи мне Хе-Келя, — потребовал Креол.

В зеркале отразился пиршественный зал. Его друг сидел на софе и рассказывал трем джиннам из маридов историю о Мардуке и Забабе.

Причем ту самую, которую он услышал от Креола!

— Это моя шутка! — почему-то возмутился Креол.

Джинны по ту сторону зеркала захохотали, один хлопнул Хе-Келя по спине и подлил ему еще вина.

Кажется, у Хе-Келя все хорошо. Не стоило так и торопиться. Спешить, увязая в песке и отбиваясь от голодных гулей. Претерпевать жару, жажду, голодные муки…

Креол похлопал по стоящему рядом подай-столику, и на том появилась жареная цесарка в меду и орехах. Маг, вспомнив двенадцать дней в адской пустыне, ожесточенно оторвал ножку и начал жевать, смотря на смеющегося Хе-Келя.

Неблагодарная скотина!

— Покажи что-нибудь интересное, — прочавкал Креол. — Покажи Вабар… покажи Хана джиннов!

Зеркало послушно выполняло все приказы. И вправду, очень могущественный артефакт. Даже Великий Хан отразился в нем как наяву. Креол взял на заметку — позаботиться, чтобы его самого в таких зеркалах нельзя было увидеть. А то мало ли кто и в какой момент решит за ним подглядывать…

Великий Хан вдруг повернулся прямо к Креолу, махнул рукой и добродушно сказал:

— О, Великая Гула с нами!

Креол невольно присел и тут же приказал зеркалу сменить изображение.

— Что угодно другое! — воскликнул он.

Да, это зеркало оказалось гораздо могущественнее шумерских и парифатских. В нем и в самом деле можно было увидеть что угодно. Креол провел несколько часов, иллюзорно странствуя по всему Кафу. Давно уж закончилась краткая местная ночь, на небо вновь выползло одно из раздувшихся кафских солнц, а маг все перелистывал виды, рассматривал города и дворцы джиннов, заглядывал в их дома и сокровищницы.

Джинны жили расслабленно. Последние из их бедняков утопали в роскоши. Богатство они не измеряли золотом и шелками, изобилием стола и драгоценной утварью. Они любили все это, но так же, как люди любят спать на циновках, а не на голой земле. Сокровища смертных ничего не значили для этих бессмертных волшебников.

Многие их развлечения Креол не понимал. Так же, как парифатцы, джинны иногда занимались странными вещами. Просто сидели друг против друга и покачивались, пока один не начинал торжествующе смеяться, а остальные — стенать, ворчать или отшучиваться. Или сидели перед такими же зеркалами, как Креол, но как будто управляли происходящим по ту сторону стекла.

Они любили игры, истории, разговоры и альковные искусства. Им не требовалось работать, добывать себе пропитание, они давно не вели войн и большую часть времени проводили в неге, праздности и увеселениях.