— Хозяин, просто мы не любим нарушать величие пустыни, — объяснил Хубаксис. — А вообще-то Великий Нефуд плотно населен… просто находить такие оазисы умеем только мы, джинны… а для незваных гостей тут только песок, руины и дикие гули.

— Ты меня злишь, — только и сказал Креол. — Где дворец Великого Хана?

— Да вон тот, самый большой и богатый, хозяин.

— Действительно, какой же еще.

Креол шагал по мраморным плитам. Пересекал журчащие ручьи по мостам из белого камня и слоновой кости. Слоновой кости тут было вообще особенно много, причем настоящей, а не сотворенной. Джинны словно перевели на свои зодчества слонов со всех окрестных миров.

Но потом Креол увидел этих слонов живыми и здоровыми. Громадных созданий о четырех бивнях и о семи хоботах. Их пасли кутрубы-погонщики — почти такие же огромные и тоже с бивнями. Двуногие и четвероногие гиганты шествовали среди пальм, среди мерцающих дворцов, среди разноцветных фонтанов.

— Айраваты, — пояснил Хубаксис. — Тут их полно.

Полон магии был Парифат, но рядом с Кафом он показался бы сухим пятном. Здесь чудеса творились везде, ежеминутно. Дворцы меняли форму, возникали и исчезали, прохожие тоже появлялись из воздуха и пропадали, превращались во все подряд и творили удивительные вещи.

Кроме кутрубов-погонщиков мало кто из жителей Вабара ходил ногами. Джинны и ноги-то отращивали лишь иногда, а большую часть времени летали. Почти у всех прохожих ниже живота тянулись хвосты — либо из плоти, как у Хубаксиса, либо дымные, либо из световых колец.

На Креола никто не обращал внимания — среди джиннов были и почти неотличимые от людей, да и ногами иные из них все-таки ходили. Какой-то марид, выглядящий абсолютным человеком, старцем с длиннющей бородой, раскланялся с магом, и тот вперился в ауру — не такой же ли перед ним смертный, гость из иного мира?

Нет, кажется, все-таки джинн. И пальцев на руках по шесть — джиннов это всегда выдает.

— Вот, хозяин, это и есть Марибан, — указал Хубаксис, когда они подошли к воротам. — Дворец Великого Хана. Он зовется Марибан, и в нем живет Великий Хан. Ему восемьдесят тысяч лет, хозяин! Он старше всех солнц, старше пустыни, старше старца Герребха!

Маг не слушал своего джинна — он рассматривал громадные статуи неизвестных богов и почти таких же огромных ифритов-привратников. Те стояли неподвижно, скрестив алебарды, одетые в одни только набедренные повязки и чалмы. Изо ртов чудовищ выпирали кабаньи клыки.

— Я пришел, чтобы заплатить Хану выкуп за моего друга! — бесстрашно произнес Креол.

Ифриты уставились на человечка, и один пророкотал: