— Креол, ты?! — воскликнул Хе-Кель. — Я думал, отец попросит Шамшуддина или Мей’Кнони!..

— А тебе обязательно нужен кушит? — не понял Креол. — Пошли домой, я принес за тебя выкуп.

— Не так быстро, о мой добрый гость, не так быстро, ибо не все так просто, — пробасил огромный джинн на горе подушек. — Видят все боги Джанны и Священной Горы, да будут они милостивы к нам, что я рад был принимать у себя такого достойного сына Адема, как Хе-Кель, да будет вечно курчава его борода.

Хе-Кель, борода которого всегда отличалась редкостью, особенно в сравнении с кустистыми зарослями Креола, сдержанно кашлянул.

— Видят боги и видят шайтаны, хотя они пусть бы лучше и не видели, — закончил Великий Хан. — Но разве мое гостеприимство ничего не стоит, о презреннейшие торопыги? Что же — ты бросишь мне на колени свой выкуп, да хоть бы он и провалился во мглу Эреба, и сразу бежать?! Разве так поступают те, кто приходит просить о снисхождении?! Присаживайтесь, выпейте, отведайте пахлавы.

У Креола подкосились ноги. На плечи обрушилась незримая тяжесть, а из пола выросла куча мягчайших подушек. Возникшая рядом гурия накренила высокий кувшин, и в хрустальный бокал полилась тонкая струйка.

Рядом точно так же приземлился на подушки Хе-Кель. Великий Хан хлопнул обеими парами ладоней, и по зале стали возникать все новые столы с изысканными яствами. Висящий рядом с ним тощий трясущийся джинн со змеиным хвостом вместо ног тяжко вздохнул.

— Даже если я убью вас или предам пыткам, вначале я как следует вас угощу, — заверил Великий Хан. — Таковы обычаи джиннов, и никто не скажет, что хоть один гость ушел из Марибана голодным.

— Это так, — мрачно кивнул Хе-Кель. Он с трудом подавлял отрыжку.

И на пиру джиннов стало на одного смертного гостя больше. Креол, основательно закормленный еще у Великой Гулы, неохотно ел кебаб и рассказывал те истории, которых не знал Хе-Кель. Тот провел в Марибане целый месяц, утомился от вечного праздника и поведал джиннам все легенды, саги, байки и сплетни, которые только были в его памяти.

Ничего плохого джинны Хе-Келю, а теперь и Креолу не сделали. Они не злые… не добрые, совсем не добрые, но все-таки и не злые. Смертные для них — забавные мелкие создания, которые иногда могут развлечь чем-то интересным. Внести в жизнь что-то новое.

Однако не всегда приятное, так что джинны не слишком снисходительны к смертным, особенно к магам. Они знают об их желании заполучить бессмертного раба и относятся к этому с насмешкой, но и осторожно, поскольку изредка у магов таки получается.

Всем известны эти злосчастные сосуды с пленными джиннами, с джиннами-рабами. Слишком уж легко обитатели Кафа запечатываются и привязываются к Поглотителям, это настоящая их слабость. А наоборот не получается, человечка в кувшин не засунешь, а даже если и ухитришься — зачем бы это делать?