Лик Великого Хана переменился. Впервые и на нем проступил гнев. Но прежде, чем он успел рассвирепеть, Креол неохотно добавил:

— Вот так смешно я пошутил. На самом деле я принес вот этот сосуд бесконечной воды. Он принадлежал нашей Гильдии испокон веков, и отец вот этого брехливого отродья выкупил его у нас за большие деньги. Только не срывай печати, если не хочешь, чтобы твой дворец превратился в озеро.

— Хммм… какая забавная безделушка… так, стой, там портал… в мир-океан?.. — приятно удивился Великий Хан. — И в самом деле замечательная вещь. Она и впрямь стоит того города, что мы построили для вас, о смертные кудесники.

— Я с этим не согласен, — сказал Креол. — В отличие от вонючего Менгске, который за презренные сикли распродает сокровища магии невеждам и глупцам, которые, в свою очередь, отдают их ЗА БЕСЦЕНОК!

— Креол, это за мою жизнь отдают…

— …За бесценок, — повторил Креол.

— Что ж ты тогда его принес, а не, как это принято у вас, смертных, обманул и украл реликвию? — насмешливо спросил Великий Хан.

— Потому что Хе-Кель мой друг. И я дал обещание его отцу.

— Как это благородно с твоей стороны. За это я дам тебе еще похвалы и пахлавы. А, а?..

Джинны вокруг угодливо засмеялись. Великий Хан крутил головой, убеждаясь, что все оценили его остроумие.

Подобострастный смешок донесся и из сумы Креола.

— Не смей ему льстить, — прошипел Креол уголком рта. — Я теперь твой хозяин, теперь ты льстишь только мне.

— Я не льщу, хозяин!.. — пискнул Хубаксис. — Смешно же!..

— О боги… — провел ладонью по лицу Креол.

— Что же, дорогие гости, уверен, я вам уже прискучил, — доброжелательно произнес Великий Хан. — Мне было радостно принимать тебя у себя столь долго, о Хе-Кель ибн Рахотеп аль-Вавилон, рад я был видеть и тебя, о Креол ибн Креол аль-Ур. Возьмите в дорогу пахлавы и пряностей столько, сколько унесете, но более не тревожьте меня и не показывайтесь на глаза, ибо в следующий раз я могу не быть столь милостив и уничтожу вас безжалостно.

Хе-Кель отвесил земной поклон, Креол ограничился кивком. От пахлавы он отказался, но джинновы пряности взял, они славны своей остротой и ароматом. Сунул в суму остро пахнущий сверток, и оттуда почти сразу же раздалось:

— А-а-апчхи-и-и!..

— Да будут милостивы к тебе все боги Джанны и Священной Горы! — хором воскликнули все джинны в зале, скрещивая на груди руки.

Был среди них и Великий Хан. Но он тут же нахмурился, вытянул руку и повелел:

— Покажись, о сидящий в котомке!