— Спроси у него! — повернулся Креол. — Балих!..

Мальчишка едва не рухнул с крыши. Он был уверен, что его не замечают, потому что он сидел тише мыши, да еще и постарался отвести магам глаза… но на магистров это, конечно, не подействовало.

— Вот сейчас он применил магию, поганец! — гневно воскликнул Креол. — Глаза мне отводишь?!

— Нет!..

И это было правдой. Он отводил глаза не Креолу, а Креолу и Шамшуддину. Это немного разное.

— Отрок, почему ты не применил Паралич? — добродушно спросил Шамшуддин. — Ты же чуть не умер.

— Да я не знал, что они такие опасные! — крикнул с крыши Балих. — Я их раньше только кормил! Они были добрые, яблоки с руки брали!

— Он тупой, — объяснил Креол. — Мне достался самой тупой ученик на свете. Я самый несчастный учитель.

— Слышу Халая, брат. Твой ученик не тупой, он просто не от мира сего. Все маги разные. У него богатое воображение?

— Он постоянно врет и рассказывает небылицы.

— Так может, он станет музыкальным магом? — предположил Шамшуддин. — Или магом шуток? Помнишь архимага Эскетинга?

У Креола дернулось веко. Он помнил архимага Эскетинга.

— Я не владею магией шуток, — процедил он.

— Но теорию же ты знаешь. Научить-то можешь.

— Я знаю теорию всей шумерской школы и могу научить любой дисциплине, но… я не хочу учить магии шуток.

— Ты прав, брат, — вздохнул Шамшуддин. — С чувством юмора у тебя отвратно.

Визитам Шамшуддина Балих каждый раз радовался. Великий телекинетик был совсем не похож на учителя Креола. И дело не только во внешности, но и в нраве, в манерах. Шамшуддин отличался добродушием, никогда ни на кого не злился, всегда был не прочь поболтать и охотно давал советы.

Удивительно даже, что два настолько разных человека стали не только лучшими друзьями, но и побратимами.

Сегодня Шамшуддин явился не только в гости, но и немного помочь. Креол не оставлял надежд оживить доставшийся от деда летательный артефакт, но сделать это своими силами отчаялся, поэтому позвал друзей. Вслед за Шамшуддином пришел и Хе-Кель, известный на весь Ур алхимик и маг пространства.

Закончив трапезу и обсудив последние новости, друзья поднялись на крышу, куда Шамшуддин поднял крылатую статую, и принялись возиться с ней уже втроем. Они спорили, они махали руками, они обсуждали печати и руны, нанесенные на каменную крысу покойным… скорее всего, покойным Алкеалолом.