— Думаешь, я это сделал? — В голосе Бобби сквозило больше эмоций, чем прежде — не сказать, что он был зол, но там явно что-то было.

— Нет, но я думаю, что если ты не расскажешь нам все сейчас, то через пару часов это уже не будет иметь никакого значения. У меня осталось всего восемь часов на то, чтобы закрыть этот ордер. Когда время истечет, выбора у меня уже не будет, Бобби. Ты это понимаешь?

— Я не думаю, что ты сможешь убить меня, Вин.

— Возможно, ты и прав, но в таком случае мне придется передать ордер другому маршалу. Даже если я сдам свой жетон, это дело просто перейдет в другие руки. Мой отказ выполнять предписание не спасет твою жизнь, Бобби, потому что если я этого не сделаю, в этой комнате есть другие маршалы, которые справятся с этой задачей.

Бобби посмотрел на Эдуарда, на меня, а потом повернулся, чтобы увидеть Олафа. После он снова посмотрел на меня.

— Я не думаю, что ты сможешь сделать это, Анита.

— Может, я и не смогу, но Тед сможет, и Отто тоже. И, сказать по чести, я взбешусь, если после того, как я спасла твою шкуру, все пойдет насмарку только потому, что ты не захотел рассказать нам всю правду.

Он застыл. Может, я была слишком резка с ним — я этого не хотела, но я ведь сказала все как есть.

— Почему ты перекинулся в новолунье? — Спросил Олаф.

— Я хотел это сделать. — Бобби уткнулся взглядом в стол.

— Кто та женщина, которая попросила тебя перекинуться? — Поинтересовался Ньюман.

Бобби покачал головой.

— Ты все еще пытаешься совершить суицид руками копов? — Спросила я.

Бобби поднял глаза и вновь застыл, или, может, он был в замешательстве. Я недостаточно хорошо его знала, чтобы судить.

— Я не…

— Брехня. Я чуть коньки не отбросила, спасая твою задницу, когда ты решил перекинуться и нарваться на пулю.

Он вновь опустил глаза и промямлил:

— Простите. Я не очень хорошо соображал в тот момент.

— А сейчас ты хорошо соображаешь, Бобби? — Уточнил Ньюман.

— Да, хорошо.