— Ага.

— У меня есть некоторые способности настоящего ликантропа, но я бы не смогла услышать весь разговор.

— Вероятно, тот факт, что ты — всего лишь носитель, но не перекидываешься, ограничивает твои способности. — Предположил Олаф.

— Наверное. Даже у тебя в человеческой форме слух не такой крутой, как в львиной.

— Я не проверял. Большинство людей не разговаривает рядом со мной по телефону, когда я нахожусь в львиной форме.

— Не сомневаюсь.

— В таком случае я бы решил, что люди воспринимают всех ликантропов в своей жизни одинаково.

Мне не слишком понравилось, что он запихнул себя в одну коробку с теми оборотнями, которых я знаю, но я решила забить. Иногда ты сам выбираешь, сраться тебе с человеком или нет.

— Если честно, дома мы спокойно говорим по телефону, и неважно, кто рядом и в какой форме.

— В таком случае контроль ваших оборотней в этой форме воистину совершенен, если остальные воспринимают их, как должное.

— Мы все уже давно живем с ликантропией — гораздо дольше, чем ты. Требуется время, чтобы научиться контролировать своего зверя. — Сказал Никки.

— Мне говорили, что для новичка мой уровень контроля потрясающий.

— Это правда. Ты впечатлил меня своим контролем во Флориде, когда мы в последний раз работали вместе. — Заметила я.

— Спасибо.

— Не заслужил бы, не стала бы хвалить. — Сказала я.

— Ты хочешь завести детей?

— А мы типа не собираемся обсудить дело или, может, новоявленные улики? — Поинтересовалась я.

— Мы скоро все узнаем об уликах, и будем говорить только о деле, когда вернемся в офис шерифа, так что сейчас я намерен обсуждать другие вещи.

— Если честно, я не думала, что мы с тобой когда-нибудь будем обсуждать детей, Олаф.

— Как и я, но я увидел тебя с ребенком, и что-то в тебе смягчилось. Я не ожидал увидеть подобное.