Миллиган привалился к другой двери, которая вела в коридор. Оба бывших «котика» не случайно заняли места у выходов. Кастер мог не осознавать, что копирует Эйнжел, но он следил за одной из дверей. Я знала, что Олаф прекрасно понимал, что между ним и выходами отсюда стоят двое этих парней. Если его это и напрягало, он не подал виду.

Итан с Пьереттой расположились на кровати. Итан занял угол, почти отзеркалив Эдуарда. Они оба хотели держать ноги на полу, чтобы при необходимости двигаться быстро и решительно. Пьеретта села у изголовья, почти как Эйнжел, но она прижималась спиной к нему, а не к вороху подушек. Единственную подушку она держала в руках так, будто обнимала саму себя. Эйнжел растянулась на кровати, довольная собой, а Пьеретта держалась зажато. Я видела ее в зале, на занятиях по рукопашному бою, во время работы охранником, но она никогда так не выглядела. Это была не она. Это было представление для Олафа, но она ошиблась с ролью. Олафу нравилось, когда женщины пугались его внезапно, а не когда они все время выглядели забитыми.

Если бы мне озвучили план заранее, я бы подсказала девчонкам, что им делать, но теперь уже слишком поздно. Было почти жаль, что этого не произошло, потому что при первой встрече Олаф продемонстрировал, что заинтересован в них, как серийный убийца. Теперь же он осматривал комнату, но его взгляд даже не цеплялся за этих двух женщин.

У нас была вода и содовая — мы захватили их из магазина внизу, где кофемашина старалась изо всех сил, пытаясь сварить кофе. Она издавала тихие и печальные звуки, а запах был таким слабым, словно о нормальном кофе в этой гостинице никто не парился. Почти все взяли себе воду. У меня был Powerade (спортивный напиток, у нас продается в обычных супермаркетах — прим. переводчика), потому что на этом настоял Никки. Он также предложил мне протеиновый батончик, от которого я отказалась, но он посмотрел на меня красноречивым взглядом из числа тех, который важные друг другу люди дарили еще до возникновения письменности. Взгляд говорил о том, что я веду себя неразумно, и после того, что произошло в клубе, он был прав. Полезные батончики мне никогда не нравились, а вредные… если честно, вы можете просто слопать сладкий батончик и получить аналогичный эффект, но я взяла тот, что мне дали. Никки развернул обертку с одной стороны и протянул его мне. Теперь он знал, что я не засуну этот батончик в карман, чтобы напрочь забыть о его существовании. Никки слишком хорошо меня знал. Обертка утверждала, что это была вкусняшка с тройным шоколадом, но вкусняшкой она не была, хотя и ужасной тоже. Уж точно не такой ужасной, как очередная потеря контроля. Я откусила еще один кусочек от батончика и глотнула свой Powerade — это помогло. На вкус было как шоколадный торт и напитки из тех, которые разводят в воде на детских праздниках в честь дней рождения… ладно, не совсем так, но я посмотрела на Олафа, сидящего на диванчике, и представила, что потеряю контроль в тот момент, когда он окажется ближайшей ко мне закуской. Батончик я смолотила за считанные секунды.