— Он говорит о том, чтобы забивать людей до смерти. — Сказал Олаф.

Я покосилась на него, но Никки заговорил вновь, и я повернулась к нему.

— Я говорю о той драке, когда все на кону. Когда, если я не выиграю, то меня убьют.

Я уставилась на него, изучая его лицо и пытаясь понять, серьезен ли он, а он, разумеется, был серьезен.

— Я дралась не на жизнь, а на смерть, зная, что, если проиграю, то меня убьют. Удовольствие ниже среднего.

— Я знаю, что для тебя это так, и если на кону будет стоять твоя жизнь или жизнь кого-то из тех, кем мы дорожим, то это и для меня не будет весело.

— Но ты все равно скучаешь по этому, если речь только о тебе? — Уточнила я.

Никки кивнул.

— Я понял, о чем он. — Сказал Эдуард.

— Ладно, тогда поясни мне. — Попросила я.

— Это та же штука, которая заставляет меня мечтать о проверке на прочность в схватке против самых здоровенных и жутких монстров, которых я только могу найти.

— Это способ узнать, кто круче. — Поняла я.

Эдуард кивнул. Я перевела взгляд со своего лучшего друга на одного из любовей всей моей жизни, и снова повернулась к Эдуарду. Потом я посмотрела на Олафа.

— И ты тоже понимаешь, о чем они говорят?

— Понимаю.

Я покосилась на Итана. Он вскинул руки.

— На меня не смотри, это не моя трава.

Я посмотрела на двух «котиков», которые все еще охраняли свои двери.

— А как насчет вас, ребята?

Кастер покачал головой.