— Зависит от мужика. Иногда это идея Жан-Клода, иногда моя. Иногда Натэниэла.

— А иногда моя. — Добавил Никки с такой дерзкой улыбкой, что это был почти оскал.

— Ты способен просить о том, чего хочешь? — Уточнил Олаф.

— Ага.

Олаф посмотрел на меня.

— Как это возможно, если у него нет собственной воли?

— Я стараюсь давать Никки столько свободной воли, сколько могу. — Ответила я.

— Она чувствует вину за то, что подчинила меня навсегда. — Сказал Никки. — Так что она правда старается позволить мне оставаться собой.

— Ты социопат и наемник, который брал деньги за пытки и убийства людей. — Заметил Олаф. — Как Анита может позволять тебе оставаться самим собой?

— Я больше не занимаюсь пытками и убийствами за деньги.

— И ты не скучаешь по этому? — Спросил Олаф.

— Не так сильно, как я думал, что буду скучать.

— Чего тебе не хватает больше всего?

— Возможности драться в полную силу, без ограничений, и выбивать дерьмо из других парней.

— Ты же дома тренируешься с другими охранниками. — Возразила я.

Никки покачал головой.

— Это не то же самое, Анита.

— Когда ты говоришь, что хочешь выбить из кого-то дерьмо, ты же не имеешь в виду всякие там смешанные боевые искусства с правилами и рефери? — Уточнила я.

Он просто покачал головой.

— Он говорит о драке не на жизнь, а на смерть, Анита. — Пояснил Эдуард.