Холода в голосе незнакомки немного поубавилось, но Руби не могла отделаться от ощущения, что гостья с трудом сдерживает охвативший ее гнев. Но от Абуэлы это немаловажное обстоятельство ускользнуло, и она попыталась применить силу: быстро спрятав руку за спину, схватила прислоненный к стене посох. На нем были вырезаны какие-то символы, однако разобрать их Руби не могла — непрерывно меняя очертания, они расплывались у нее перед глазами и ускользали, сколько ни фокусируй взгляд. Девушка повела носом. Посох буквально смердел магией.

На лице ведьмы появилась хитрая улыбка.

— Много крутых незваных гостей сильно пожалели, что недооценили меня, — прошипела она незнакомке, ощупывая резные символы. Затем взгляд ее переметнулся на Руби. — Иди ко мне.

Девушка не шевельнулась.

— Она больше не твоя. Ты отказалась от власти над ней, — заявила женщина.

Абуэла наклонила посох, направив его конец на незнакомку.

— В своем доме я делаю все, что пожелаю, — процедила она.

Прикрыв глаза, ведьма что-то неразборчиво прошептала.

Из верхушки посоха вырвался сноп пламени, которое немедленно объяло незнакомку с ног до головы. При этом огонь не коснулся ни единого предмета обстановки. Воздух моментально наполнила вонь горящей плоти и перьев. Языки пламени жадно прильнули к телу женщины, но мгновение спустя она словно сложилась внутрь самой себя. Руби, частично ослепленная яркой вспышкой, не разглядела, что именно произошло, но вопреки заполнившему помещение смраду, полагала — колдовской огонь не тронул незнакомку. Похоже, та просто исчезла.

А затем комнату наполнило хлопанье крыльев; девушка перевела взгляд на Абуэлу — за спиной ведьмы появился громадный ворон.

Старуха обернулась, заслышав шум, но на свою беду проделала это недостаточно проворно. Птица обратилась в женщину, которая немедленно вырвала посох из рук ведьмы с такой легкостью, будто та была совсем немощной. А затем незнакомка переломила его, как хворостинку. Отбросив обломки в сторону, она схватила одной рукой Абуэлу за горло и подняла в воздух.

— Ты жива до сих пор только потому, — торжественно и мрачно провозгласила женщина, буравя старуху взглядом, — что мои слова о насилии были не пустыми. Насилие ничего не решает.

Ведьма отчаянно пыталась освободиться. Задыхаясь, она молотила ногами по незнакомке, однако с тем же успехом могла бы пинать и каменную стену. Женщина подержала ее в воздухе еще немного, а затем без особых церемоний поставила на пол.

Жадно глотая воздух, Абуэла вцепилась в стол, чтобы не упасть. Черноволосая незнакомка невозмутимо наблюдала за корчами ведьмы, пока не сочла, что та способна слушать, и тогда заговорила: