– А за поле кто нам заплатит? – не остался в долгу крайн, которого эта перепалка отчего-то начала забавлять.

– Какое такое поле?

– То самое…

– Ладно, – сдался дядька Антон, – квиты.

– Ох, батя-батя, – пробормотал Тонда.

– Влезайте, – скомандовал дядька Антон, – ночуем в Стрелицах. Завтра к вечеру будем дома.

«Будем дома», – вертелось в сонной голове вытянувшегося на дне телеги Варки. В ухо дышала спящая Жданка. Грязная дорога давно кончилась. Оказалось, что буря неистовствовала только в окрестностях Бренны. Колеса, поскрипывая, бодро катились по сухим колеям. В небе перед глазами маячили две мужские спины. Друзья детства, свесив ноги, устроились на задке телеги.

– Порох вез… – долетали до Варки отдельные слова, – головней горящей попало… огонь до неба, самого по дороге размазало.

– С лицом твоим я уж ничего не сделаю, слишком поздно…

– Что лицо… у меня вся правая сторона такая… Глаза чудом спас.

– Руку дай… так… ага… ага… Руку я тебе поправлю. Тонкую работу не сможешь, но ложку удержишь.

– А топор?

– Со временем и топор. Тебе говорили, что у тебя три ребра сломано? Срослись неправильно. В общем, выпрямлю я тебя. Пару недель полежишь и будешь как новенький. Но девки любить не будут.

– Ага. Обрадовался. Теперь все девки твои. Но ежели ты к Петре…

– И чего будет?

– Нос твой господский расквашу.

– Ладно-ладно. Как только руку тебе поправлю, так сразу и расквасишь.

«Будем дома, – постукивали лошадиные копыта, – будем дома».

* * *

Дома… Чистые льняные простыни ласкали тело. Пахло мятой, натертым паркетом, нагретой домашней пылью. Солнечный луч бродил по подушке, пытаясь прорваться сквозь сомкнутые веки. Варка не выдержал, открыл глаза. Солнечные квадраты привычно лежали на полу мансарды. Белый, желтый, зеленый… Зеленый? Варка подскочил, и голову тут же пронзила острая боль. Окон с цветными стеклами в его спальне отродясь не было. Так же как и резных столбиков на кровати, об один из которых он крепко приложился затылком.