– Мне беленькую.

– Га-га-га, у тебя губа не дура!

Тем временем девицы на лугу вели себя странно. Им бы броситься врассыпную, вскарабкаться на косогор, попробовать скрыться в чаще. А они схватились за руки, стоят и только глаза таращат. С перепугу, должно быть. Не в силах сразу удержать разогнавшихся коней, всадники завертелись вокруг них, топча нежную травку, разбрызгивая грязь. Неслись по кругу блестящие конские тела, потертые кожаные куртки, яркие, пропахшие потом рубахи.

Девицы стиснули крепче руки, сдвинули плечи. Один из всадников пытался нагнуться, подхватить беленькую в седло, но отчего-то не дотянулся. А кони все не хотели останавливаться…

По кругу, по кругу… Напрасно седоки орали, натягивали поводья. Лошади их будто не замечали. Девицы согласно кивнули и медленно двинулись в сторону. Запели звонко и протяжно. Всколыхнулись, поплыли пестрые юбки, заскользили по траве розовые босые ножки, скроенные на городской манер башмачки с ленточками, аккуратные козловые сапожки.

Всадники прикипели к седлам. Восторженные вопли сменились руганью. Кружились головы, ослабевшие руки роняли поводья, ноги теряли стремена. По кругу, по кругу…

Девицы дружно разняли руки, рыжая резко вскрикнула. Кони взлетели на дыбы. Всадники попадали на землю как спелые груши и остались лежать, не в силах сделать ни одного движения.

– Уф, – сказала Ланка и совсем не изящно плюхнулась на траву, – неужто справились? Я так испугалась, так испугалась…

– А дальше что? – спросила Фамка и медленно улеглась ничком на холодную землю, утопила лицо в сырой траве. Мельком подумала, что непременно зазеленит новую юбку. Может, влажная земля уймет мелкую дрожь во всем теле. И тошнота пусть пройдет.

– Дальше господин Лунь делает так, – хихикнула Жданка, встала, надменно вздернув подбородок, – беру ваши души. И все. Чисто, тихо, никто ничего не жжет, никто никого не убивает.

– Но ты же не господин Лунь, – выговорила Фамка прямо в землю. – Кто-нибудь знает, когда они оклемаются?

Никто не знал. Круг Покоя на живых людях они раньше не пробовали.

– Надо уходить. Скажем перебродским мужикам, пусть сами подберут, повяжут это… этих…

– Еще минуточку, – взмолилась Ланка, – сил никаких нет.

Поверженные разбойники пока что способны были только хрипло стонать и невнятно ругаться. Падение не было безболезненным, да и кони потоптались по ним изрядно.

– Как бы не померли, – обеспокоилась Жданка.

«Туда и дорога», – подумала Фамка, но сердобольная рыжая пошла все-таки взглянуть поближе.

– Ого! – послышался ее звонкий голос. – Да это же Яник.