– Какой еще Яник, – вяло удивилась Ланка, – откуда ты его знаешь?

– Да наш Яник. Бобр с Болота. А вон и Стах, братан его.

– Ну что ты несешь, – пробормотала Фамка, не отрывая лица от приятно холодившей травы. Братья Бобры, известные липовецкие душегубы и добрые соседи семьи Фам, никак не могли оказаться здесь, в далеком Пригорье.

В лесу глухо, надрывно завыли собаки.

* * *

Они выехали на поляну и остановились, очевидно, пораженные открывшимся зрелищем: неподвижные тела, мирно щиплющие травку кони и три нарядных девчонки посреди дороги.

Ланка прижала руки к горлу, слабо пискнула и провалилась в самый настоящий, непритворный обморок. Жданка молниеносным движением выхватила нож из-за голенища ближайшего неподвижного тела, ловко спрятала за спину. Фамка, шатаясь, поднялась на ноги. Затравленно оглянулась. Куда бежать? По дороге – догонят. В прозрачной весенней роще – догонят или подстрелят. А собаки… Собаки догонят везде.

Два громадных черных пса щерили острые клыки по обе стороны крепкой соловой кобылы. На кобыле небрежно восседал неприметный человечек, лысоватый, серенько одетый. Единственная роскошь – слишком тяжелый по весеннему времени плащ, подбитый седым соболем. За ним следовала свита, из-за поворота выезжали, сбивались в плотную группу все новые и новые всадники. Ржали остановленные кони, кто-то сзади ругался, кто-то орал, спрашивая о причинах задержки.

Вот оно что. Их слабых сил хватило лишь на то, чтоб справиться с жалким передовым отрядом.

– Ко мне, – раздался негромкий приказ. Фамка понимала – надо подчиниться. В голове быстро крутились обрывки правильных мыслей. Так, мы простые крестьянские девицы из этих, из Перебродов. Шли себе по лесу, никого не трогали. Что тут было – знать не знаем, ведать не ведаем. Может, отпустят? Ха, как же, отпустят они…

– Я т-твой щит, – шепнула сзади вцепившаяся в ее локоть Жданка. Фамка знала – это не поможет. Никакого щита они сейчас не сделают. Придется-таки господину Луню любоваться на ее хладный труп. А может, и не придется. Она покосилась на вздыбивших загривки готовых к прыжку собак и вдруг ахнула.

По дороге навстречу разбойничьему войску неспешно, слегка прихрамывая, двигался господин Лунь. При полном параде, в камзоле цвета ночного неба с серебристыми прошвами, в котором он обычно отправлялся запугивать бреннских старшин и прочих хозяев жизни. Правда, сейчас сапоги и даже штаны выше колен были забрызганы грязью. Правый манжет почти оторван и небрежно засунут в рукав. Лента под цвет камзола, которую Ланка собственноручно повязала ему перед отбытием в Бренну, куда-то исчезла, и волны льдистого серебра беспрепятственно стекали на шелк плаща, призванного скрывать остатки крыльев. Черный атлас летел, струился, неслышно шуршал, касаясь верхушек молодой травы.