– К колодцу их, – велел староста, – два-три ведра холодной водички на голову – мигом протрезвеют. А вот Перебродам плохо придется. Сожгут как пить дать.

Все посмотрели туда, где за рекой, на левом, низком берегу вытянулись вдоль дороги Сенежские Переброды.

– Не наше дело, – решил Илка, – там же вроде как заграница.

– Кому заграница, – буркнул староста, – а у кого там в каждом доме то сват, то брат, то дочка с зятем, то кум с кумой.

– Ага, – сказал Варка. Деревня тихо лежала за рекой, золотились на солнце травяные крыши, зеленели квадраты полей и огородов. – Надо их задержать.

– Давай, – фыркнул Илка. – Ты их там задержишь или они тебя – это мне неизвестно. Но одно я знаю точно. Господин Вепрь страх как обрадуется. Вторжение, скажет. Нападение крайнов на исконные земли княжества. И как начнет защищаться, как начнет…

– Вторжение – это когда боевой отряд хотя бы человек в десять. А один я – это никакое не вторжение. Может, я заблудился?

– Ага, – Илка постучал пальцем по лбу, – и уже давно.

– Что ж, так и будем стоять и смотреть, как горят эти несчастные Переброды?

– Я не буду, – заявила Жданка, – пошли, Вар, устроим им что-нибудь этакое.

– Пожар с потопом, – ехидно заметила Ланка.

– Или потоп с пожаром, – вздохнула Фамка.

– Пожар они уже устроили, – вновь встряла Жданка.

– Щас я тебе устрою, – пригрозил Варка. – Ладно, я пошел. Рыжую держите, чтоб не вязалась.

Сказал и легким шагом сбежал по тропинке к Тихвицкому броду. У брода обнаружилось, что он не один. Хмурый Илка и три взъерошенные курицы никуда не делись.

– Возвращать твою прекрасную, но мертвую тушку господину Луню я не стану. Лучше сразу в гроб, – пробурчал Илка.

– Да может, он обрадуется.

– Хм.

– Ты один не справишься, – поджав губы, сказала Фамка.

– Да-да, – подтвердила Ланка, – один и без щита – это глупость. Ах, Варочка, ты такой неосторожный, – и для убедительности похлопала длинными ресницами.