— Похоже, всё, — полицейский презрительно сплюнул. — Отстрелялись, выродки.

— Наконец-то! — отозвался один из солдат. — У меня от этих мест кровь в жилах стынет. Слышите, как воет?

— Где воет?

— Да вон, прислушайтесь.

— Хм, а ведь точно воет, — Роджер взвёл курок револьвера. — Волки, наверное. Лес же рядом.

— Нет, это всё из-за Руин, — встрял в разговор другой солдат. — До них же отсюда рукой подать. Поговаривают, в этих местах такие твари водятся, что гиены да псы по сравнению с ними милыми зверушками покажутся.

— А ты бы и рад уши развесить, — вояка, стоящий поодаль, хрипло расхохотался. — Тебе и не такое напле…

Говоривший внезапно смолк на полуслове.

— Я это не от бабки на рынке услышал, так что нечего тут!.. — его собеседник осёкся. — Корри? Эй, ты чего?

Одна из лошадей, испуганно заржав, поднялась на дыбы. Табун всполошился, толкаясь лоснящимися крупами, несколько животных сломя голову ринулись в зияющие чернотой Пустоши, видимо решив, что там безопаснее.

Раздался приглушённый вскрик, грянул выстрел.

— Что за!.. — Роджер вытянул руку с револьвером, целясь то в одну сторону, то в другую.

Максиан медленно попятился, пытаясь сообразить, что происходит. Быть может, запах крови приманил каких-то хищников. Но кого? Волки сюда не совались, а о других опасных тварях охотники не упоминали.

Что-то тонко просвистело в воздухе, и полицейский, издав булькающий звук, осел наземь. Торчащая из горла стрела пробила мерзавцу шею. Насколько Максиану было известно, стрелять из лука мутировавшие звери пока не научились. Кто-то из своих всё-таки выжил.

Он бухнулся на колени рядом с подрагивающим в агонии телом и принялся вслепую шарить по карманам полицейского в поисках ключей. Наконец нащупав связку, Максиан ухватил её непослушными пальцами и замер, раздумывая, как поступить дальше. Определённо, без посторонней помощи с наручниками ему не справиться.

— Подсобить? — из темноты вынырнула знакомая фигура.

Максиан никогда бы не подумал, что будет настолько рад видеть Клыка. Не потому, что он пришёл спасти его, но как слабую надежду, что не всё ещё потеряно, что выжили и другие, и есть шанс хоть что-то исправить.

— Я думал, ты погиб, — признался он, потирая освобождённые запястья.

— Не дождётесь! — буркнул скорпион, сверкнув горящими яростью глазами. Лицо его сплошь покрывала кровь, своя ли или чужая, но вид у него был жуткий.

— Ну чего встали! — рявкнул невесть откуда взявшийся Бродяга. — По коням, живо!