Алексей Николаевич был человеком очень скромным и трудоголиком, а потому отдых совмещал с работой и решил узнать на месте, как обстоят дела у рыбаков тогда очень крупного объединения литовского рыболовного флота. В месте с ним отдыхал космонавт Герман Титов, с которым я ранее встречался в пансионате Совмина ЭССР в Лохусалу. Он то и рассказал мне о предстоящем посещении Косыгиным рыбного порта, повергнув в панику присутствующего при разговоре капитана Клайпедского порта, предположившего, что премьер непременно захочет посмотреть и порт, тем более, в этом время портвоые грузчики отказались выгружать банановоз. В связках бананов из Гвинеи оказалось много маленьких, но сильно ядовитых банановых змеек. К тому времени в Министерстве морского флота уже был переполох из-за этого, в порту его болезненно переживали после того, как и военные отказались выгружать, одна из змей все же ужалила солдатика.

После короткого совещания у начальника порта решили, что лоцманский катер будет наготове, на случай, если премьер захочет посмотреть порт со стороны воды. Капитан лоцманского катера гулял отпуск, а замещавший его помошник выглядел столь затрапезно, что меня попросили его подменить, тем более что я мог компетентно сказать пару слов о судах, грузах и плавании. На всякий случай на судне был приготовлен легкий ужин.

С обеда все были в сборе, включая обкомовское и прочее руководство, но Косыгин не ехал, и известий от него не было. Все осложнялось тем, что спрашивать было нельзя, визит был по идее неожиданным. К двадцати часам, когда часть начальства отъехало, у проходной остановилась райкомовская "Волга" и водитель попросил открыть уже прикрытые на ночь ворота.

— Ваши пропуска, — спросил только что заступивший охранник, еще не предупрежденный о визите. Увидев пропуска неустановленного образца, он заявил характерное — Пущать не велено!

Сопровождающий премьера молодой человек, не привлекая внимания, тихо сказал: — Боец! Это же Алексей Николаевич Косыгин.

— Ну и что! — громко и категорично ответил уроженец Псковской области. — А я, Федоров, говорю у меня приказ, пущать не велено.

Появившийся начальник караула в полубессознательном состоянии, сам открыл ворота в столь важный и секретный объект и вызвал машину с начальником рыбного порта.

Ожидавшие дружно вывалили с лоцманского катера, где подкреплялись чайком и коньячком из запасов капитана порта на причал и выстроились вдоль красной ковровой дорожки, ведущей к одному из только что вышедшего из ремонта БМРТ. Напряжение достигло апогея.