— А другие ученики?

— Иногда, — признался Цзянь, — но меньше.

— Кто тебя обижает? Я их накажу.

— Я сам могу разобраться. Не нужно, чтоб вмешивались старшие.

Синьдэ слегка улыбнулся:

— Я рад, что ты ко мне прислушался. Но все-таки скажи, если будет трудно. Я не хочу, чтобы тебя снова побили.

— Хорошо, старший ученик, — отозвался Цзянь.

Синьдэ усмехнулся и похлопал его по плечу.

— Вот что такое быть частью школы. Узы братства нередко выковываются оружием, особенно во время стычек между разными кланами. Мне сказали, что это ты вытащил меня из толпы после боя с Кейро. Спасибо. Теперь мы братья.

Услышав от Синьдэ слово «братья», Цзянь обрадовался больше, чем сам был готов признать. Губы у него задрожали, и он изо всех сил постарался скрыть слезы. К счастью, кое-что их отвлекло, прежде чем кто-либо успел заметить его слабость.

Кое-что напоминало камушек. Первый пролетел у Цзяня перед носом. Второй над головой, третий тоже. Юноша нахмурился, поднял «камушек» с земли и пощупал.

— Хм… сушеная слива.

Еще три сушеные сливы просвистели мимо. Цзянь повернулся, ища источник, и получил сливой в переносицу. Он пошатнулся и чуть не уронил корзину.

— Эй, перестань! — воскликнул он, протирая глаза.

— Сам перестань! — крикнул сердитый голос, и кто-то быстро устремился к нему, продолжая бросать сливы.

Они летели то справа, то слева. Цзянь поймал сливу и сунул в рот.

Синьдэ помахал рукой.

— Привет, Михе.

Ученица лекарки упрямо швыряла засахаренные сливы в Цзяня.

— Ты ведь должен отдыхать, Синьдэ.