— Надменный возанский настоятель, который произносит цветистые речи? — уточнил Сану.

— Ну да, — признала Тайши.

Похоже, Мори не пользовался здесь авторитетом.

Сану щелкнул пальцами.

— Взять ее.

Двое братьев Ханьсу уже протянули к ней руки, когда Тайши опомнилась. Танец Ласточки с пением вылетел из ножен.

— Только коснитесь меня, и ваша кровь осквернит священную землю. Уверяю вас, я не зря считаюсь живой легендой.

Клинок, слегка гудя, покачался туда-сюда, прежде чем Тайши избрала своей целью младшего монаха. Люмань смотрел на нее с должной осторожностью, зато в глазах у Пахма горел огонь. Он, казалось, едва сдерживался.

Зал звенел от напряжения.

Сану что-то резко говорил. Цофи кричала. Старые монахи в ужасе жались друг к другу. Только трое воинов молча готовились к бою. Шло время — и, как и думала Тайши, Пахм не выдержал первым. Она продолжала сохранять бесстрастие. Молодой монах бросился вперед, и его кулак описал в воздухе широкую дугу. Она успела бы вздремнуть, не то что отбить нападение. Этот парень не только внешне напоминал вола, он и двигался так же медленно.

За секунду до столкновения занавеска рядом с мозаикой откинулась, и появился худой как жердь мужчина в поношенном и грязном синем одеянии.

— Что за шум? Немедленно прекратить!

К изумлению Тайши, Пахм повиновался и убрал кулак. Кончик Танца Ласточки уже почти настиг цель. Тайши в последнее мгновение отвела клинок в сторону, едва не распоров мягкую плоть под подбородком молодого монаха.

Люмань тут же подскочил и силой отвел Пахма в сторону. Он повернулся к Тайши, умиротворяюще разводя руками.

— Спасибо, спасибо.

Старший монах прекрасно понимал, что могло случиться.

— Он медлителен, как мул, — предупредила Тайши, — и его действия можно предвидеть.

— Он научится.

— Если доживет. — И Тайши обернулась к вошедшему, который строго отчитывал Сану и остальных монахов.

Кто обладал властью говорить с настоятелем так сурово?