Пожилой монах вышел вперед и поклонился.

— Я настоятель Сану. Ваше путешествие возвышает вас в глазах Тяньди, а интерес к недавним событиям отражает глубокое понимание нашего учения. Тяньди ткет судьбы мира таинственным образом. Если на то будет божественная воля, рано или поздно все прояснится.

Тайши фыркнула, но решила до поры до времени не отказываться от дипломатии. Пока что разговор шел вполне успешно.

— Благодарю вас, настоятель. Я проделала долгий путь не ради божественных тайн. Правители отреклись от пророчества, а жители Просвещенных государств толпами покидают храмы Тяньди. Религия, которой мы придерживались триста лет, вот-вот рухнет. Полагаю, вам известно больше.

Сану, видимо, был не готов к спору; настоятеля спасло лишь то, что один из монахов что-то шепнул ему на ухо. Все они сгрудились кучкой и тихо засовещались, время от времени поглядывая на Тайши. Та хотела перенести к себе их голоса, но раздумала. Шпионить за монахами в их собственном храме — это никуда не годилось.

— Пятьсот, — негромко произнес Пахм.

— Что?

— Религия Тяньди ведет народы Чжун вот уже пятьсот лет.

Тайши отмахнулась.

— Неважно.

Она и забыла об этом напыщенном типе.

Наконец настоятель произнес:

— Мы ничем не можем вам помочь.

— Я понимаю, что вы дорожите временем, — ответила Тайши. — Мы охотно подождем аудиенции. Если вы покажете нам, где…

— Вы ошибаетесь, — недружелюбно перебил Пахм. — Вас вовсе не желают видеть в святилище Тяньди.

— Я прошу… — Тайши замолчала и обвела собравшихся взглядом.

Гостеприимство, с которым ее встретили, сменилось откровенной враждебностью. Что-то явно пошло не так. Всему свое время — для беседы и для драки. Каким-то образом одно настроение перешло в другое, а она и не заметила.

И тут Тайши догадалась, что монахам известно, кто она такая.

Проклятье.

Цофи, видимо, тоже заметила общее напряжение.