Они долго стояли, обнявшись. Руки у Сали дрожали. Она знала: даже если ей удастся выбраться из Цзяи, часть ее души останется здесь.

— Однажды я вернусь за тобой, — сказала она.

— Я уже обрел покой, — решительно произнес Кваза, провожая ее до двери. — А теперь веди домой свой народ.

Сали покинула дом Квазы, раздираемая противоречивыми чувствами. Ей до сих пор не приходило в голову, отчего так много подпольщиков предпочло остаться. Если побег окажется удачным, те, кто остался в Цзяи, будут позабыты. Впрочем, Сали решила приложить все силы, чтобы к их жертве отнеслись с должным почтением.

Ночной хаос утих с рассветом, но в воздухе еще висело напряжение: стражники стояли на перекрестках и патрулировали улицы. Сали пришлось пробираться задними дворами и переулками, пока она не достигла ворот квартала. У гостиницы она обнаружила целую толпу.

Дыхание у нее замерло, когда стражники вытащили хозяина гостиницы Эсуна и швырнули его на колени. Стражник с двумя перьями на шляпе, торчавшими, как кроличьи уши, во всеуслышание объявил на катуанском, что арестованный принимал у себя заговорщиков. Затем, под крики и оханье толпы, другой стражник накинул на шею Эсуна петлю и затянул ее, нажав ногой в спину.

Сали подавила желание выскочить, броситься в драку и уложить на месте как можно больше чжунцев. Она напомнила себе, что бессмысленные жертвы — не жертвы вовсе, а просто тщетная попытка исцелить раненую гордость. И все-таки пылкий нрав и ярость чуть не одержали верх над разумом.

— Эй, эй… наставница, Сальминдэ! — прошептал кто-то сверху.

Сали подняла голову и увидела на соседней крыше Хампу. Он махал рукой, стараясь не привлекать к себе внимания чжунцев.

Она тихо выругалась.

— Хампа, что ты здесь делаешь?

Он ткнул пальцем в конец переулка и исчез.

— Вот дурак.

На сей раз он решил ее не послушаться. У Сали не оставалось выбора, кроме как пойти туда, куда он показал.

По крайней мере, молодой человек пережил нападение на школу (в основном благодаря тому, что она оставила его стеречь ворота). Ночью Сали потеряла половину отряда, хороших бойцов… во всяком случае, верных. Они были готовы рискнуть жизнью ради блага Катуа.

Они встретились за разбитой дверью брошенного дома. Хампа, казалось, был измучен еще больше, чем она.

Сали ухватила парня за рубашку.

— Я велела тебе уйти с остальными и догонять беглецов.

— А я сказал, что мое место рядом с вами, — огрызнулся тот. — Говорите что хотите.

В конце концов он выказал немного силы духа. Сали этого ждала. Ритуал Неповиновения был давней традицией среди Бросков Гадюки. Как долго наставник сможет давить, прежде чем новичок наконец даст сдачи? Хампе понадобилось немало времени. Сали тоже. По крайней мере, Хампа не льнул к ней так, словно она была Ханом. Даже Цзяминь не требовал столько униженного поклонения.