— Совсем забыла! Я получила ответ. Мои люди согласились вывезти вас из города. Моего отца помнят в Цзяи.

Цзяню стало одновременно радостно и страшно.

— Правда?

Цофи подняла бровь:

— Кто такие эти «твои люди»?

— Долго рассказывать, — вмешался Цзянь. — Да и не надо…

— Железная Сталь, — перебила Михе и торжествующе воздела кулачок в воздух.

Цофи хлопнула глазами.

— Преступники?

— Ты сказала, что знаешь, как выбраться из города? — спросила Тайши, проталкиваясь вперед. — Как? Когда?

— Когда в следующий раз повезут оружие. Мне не сообщили, когда именно, так что просто будьте готовы. Может быть, сегодня вечером. Или через неделю, — ответила Михе. — Когда это случится, около полуночи подъедет повозка мусорщика. Нас высадят у входа в сточную трубу и проводят за пределы города.

— Ты пойдешь с нами? — спросил Цзянь.

— Только до городских стен. Кто-то должен говорить с Железной Сталью.

— А ты? — спросил Цзянь у Синьдэ. — Ты с нами?

Тот помедлил.

— Я так далеко не загадывал.

Тогда Цзянь вспомнил, что не только он лишился всего. Жизнь старшего ученика до сих пор была неразрывно связана с Лунсянем. Синьдэ потерял не только наставника, но и крышу над головой. Не будь Цзянь так поглощен собой, он задумался бы над тем, в какой мере его присутствие отразилось на остальных.

Но думать долго было некогда, поскольку Михе заставила их отрабатывать оказанное гостеприимство. Им пришлось убирать коровьи внутренности и оттирать буквально все вокруг, чтобы мастеру Куи больше не пришлось бранить ее за «чужое свинство» (так выразилась Михе, прежде чем уйти мыться).

Синьдэ мыл полы, а Пахм расставлял мебель. Цофи помогала кипятить иглы, Цзянь собирал окровавленное тряпье. Они провозились до ночи и продолжили на следующий день, прерываясь лишь для скромной трапезы. Каждый раз Пахм поднимал тяжелый операционный стол одной рукой и относил его в угол, как мешок с мукой, чтобы можно было усесться на пол. После еды он ставил стол обратно. Цзянь дивился силе боевого монаха. Они едва перекинулись парой слов с той минуты, как познакомились, и это было просто чудо, учитывая тесноту.

— Эй, Пахм, — улыбнувшись, сказал Цзянь. — Мы ведь толком не поговорили. Я бы очень хотел узнать о тебе побольше, раз уж мы оказались повязаны.