Цзянь нахмурился:

— Мы все еще говорим обо мне?

Тайши закатила глаза:

— Пахм, как большинство людей, замечает только очевидное. Что ты видишь, когда смотришь на меня, Цзянь?

— Ну… — Он запнулся. — Вы…

— Старую, слабую, изувеченную, беспомощную старуху, — сказала Тайши и прижала палец ко лбу Цзяня. — Ровно до тех пор, пока мы не вступим в бой и я не раздавлю твой череп, как перезрелую дыню. Даже военные искусники слишком часто склонны полагать, что сила и мощь кроются в теле, хотя на самом деле тело лишь служит проводником разума и ци.

Не сводя пристального взгляда с Цзяня, Тайши щелкнула пальцами. Зеркало пошло трещинами.

— Эй! — крикнула Михе.

— Я заплачу, — ответила Тайши, по-прежнему глядя на Цзяня. — Пахм разочарован, потому что ты не похож на героя Тяньди. — Она улыбнулась. — Но это неважно. Все наши кумиры в конце концов нас разочаровывают и подводят так или иначе. Лучше не забывай этого, Вэнь Цзянь.

— Вы ведь меня не подведете, Тайши?

— Я уже тебя подвела, мальчик.

Закончив уборку, до конца дня компания готовилась к побегу. Цзянь, испытывая одновременно тревогу и радость, собирал одежду, которая сушилась на веревке в саду. Минуло чуть больше года с тех пор, как он приехал в Цзяи из Небесного дворца, спрятавшись в повозке с овощами. Это произошло как будто много лет назад — и в то же время казалось, что ничего не изменилось. Он по-прежнему был Предреченным героем, и на него шла охота. Он ничему не научился, не стал мудрее или опытнее. Не приблизился ни на шаг к выполнению пророчества.

По крайней мере, год назад Цзянь знал свою цель. Свое предназначение. Он жил во дворце, служившем домом десяти поколениям императоров, в окружении толпы слуг, под защитой тысяч солдат. У него были лучшие в Просвещенных государствах учителя. Судьба мира покоилась на его плечах. Он что-то значил.

И вот он стал простолюдином и должен был бежать из Цзяи так же, как и прибыл, — под покровом ночи, в повозке, нищий, гонимый. Разница заключалась лишь в том, что год назад Цзянь умирал.

Он вздохнул. Побег еще не состоялся. Все вполне могло закончиться смертью.

Цзянь стянул с веревки полусырое одеяние, в котором бежал из Небесного дворца. Он сам не знал, зачем хранил его. Оно изорвалось, испачкалось и полиняло, так что определить изначальный цвет ткани теперь было трудно. Но Цзянь свернул наряд и сунул в мешок.

Оглянувшись, он увидел, что все заняты. Синьдэ и Михе собирали припасы для путешествия, Тайши и Пахм чистили доспехи и оружие. Цофи в другом конце сада складывала белье. Никого ближе и дороже у Цзяня не было, и с двумя из них он едва успел познакомиться. Он любил Михе, как сестру, уважал Синьдэ и боготворил Тайши. Все трое были самыми обычными людьми.