— Вы хорошо сражались, мастер.
— Повезло тебе, что одна рука у меня не действует, а второй я должна была заслонять этих недоумков.
— Я признаю все обстоятельства и клянусь не преуменьшать ваших талантов. — Бросок Гадюки держала меч с уважением, почти благоговейно. — Ваше оружие — произведение искусства. У вас есть наследник, которому вы бы хотели его передать?
— Да чтоб тебе… — И тут Тайши передумала. Она взглянула на Цзяня. — Я правильно понимаю, что ты собираешься убить мальчишку?
— Ему недолго пришлось бы владеть этим мечом, — подтвердила Сальминдэ.
Тайши поморщилась и с досадой подумала, что больше никого назвать не может. Наконец в памяти всплыли два имени — но у Саана игрушек было столько, что хватит на три жизни.
— В Возане есть настоятель по имени Мори. Пусть режет им фрукты или намазывает масло.
Сальминдэ кивнула.
— Я исполню вашу просьбу.
— Нет! — крикнул Цзянь.
Он отчаянно боролся, но Цисами крепко его держала. Тень-убийца стукнула пленника по затылку.
— Перестань вертеться! — Она взглянула на Сальминдэ. — Заканчивай скорее, убей старую каргу. Я хочу наконец вымыться.
— Подари мальчику быструю смерть, — тихонько сказала Тайши самым смиренным тоном, на который была способна. — Он просто жертва обстоятельств, как и все мы. Он заслуживает достойной кончины.
Бросок Гадюки приложила кулак к груди.
— Ты будешь тому свидетельницей.
Кнут в ее руке распрямился, превращаясь в копье. Катуанка зашагала к Цзяню.
— Вэнь Цзянь, Предреченный герой Тяньди, воин пяти Поднебесных! Я, Сальминдэ Бросок Гадюки из стеклянного города Незра, пришла, чтобы освободить тебя от оков твоей судьбы.
Цисами воздела палец в воздух при приближении катуанки.
— Подожди минутку. Давай не будем забегать вперед. У меня есть одна мысль. Как насчет…
— Знай, что удар тебе наносят справедливость и честь, — продолжала Сальминдэ. — Я не держу против тебя зла и не испытываю радости от твоей смерти. То, что я совершу, будет сделано во имя долга и верности Вечному Хану и племенам Катуа. Надеюсь, в следующей жизни мы окажемся у одного очага.