— Понял. И меня уже не-ет! — хлопнула через пару секунд высокая воротная створка. Мы же с Марит, переглянувшись, снова звучно вздохнули…

Сразу к «горячему» столу подкатила и монна Розет. И, за отсутствием мужчин, мы все трое устроили душевный девичник. Темы, правда, все как одна, неизменно сворачивали на «торжество материнства», но я то внимательно слушала, не убирая рук с живота. Мы вместе их внимательно слушали. А, уже в сумерках, у ворот, клятвенно пообещав о своем скором «сходе с гор», с подружкиной бабушкой распрощались.

К обеду дня следующего к Козьей заводи вернулся и сам ее усталый, но, довольный хозяин. Марит тут же подсуетилась для деда с банькой, а я — собрала на стол. Однако, что его, что кудрявую внучку, просто так заткнуть весьма затруднительно (я ж — не авторитетная монна Розет):

— Ага. А где Дахи?

— Дед, баня стынет.

— Я его отпустила с Вертуном. Он вам нужен?

— Да нет, дочка. Я ему гостинец привез. И тебе. Но, о том — позже.

— Тогда, я вам в тарелку жаркое накладываю?

— О! Как раз — о тарелках!

— Да дед!

— Марит, цыц. Зоя, я уделал ими всех здешних низинников. Вы бы видали рожу Дино!

— Да я бы век ее не видала, — окрысилась внучка и обреченно села на стул. — Ну и?

— Да он пятнами весь пошел, когда ко мне народ повалил. Разобрали все влет.

— А остальное? — с чисто профессиональным интересом огласилась я. Мессир Беппе, аж в кресле своем подскочил:

— И горшки ушли. Осталась лишь парочка какая-то. Но, тарелки… Зоя, ты — натуральный, этот…

— Дед, она — художница.

— Точно! Так я про Дино: вы бы его видали, когда ко мне настоящий интерес проявился.

— А что, было и еще «интересней»? Никак, сам король из столицы присвистел?

— Ох, набралась ты от бабки ехидства. Нет, но, уровень еще тот, — и, скрипнув креслом, как заправский интриган, набрал воздуха в грудь. — Виторио Форче!

— Мама моя…