– Окно разбито, – говорит Ивлин, – и, кажется, несколько моих алембиков и манускриптов пропали.

В своем роде ее мать искусная охотница. Капкан она расставила с помощью простых наблюдений и неестественно легкого тона. Теперь ей остается только ждать, когда Маргарет шагнет в него. Но из всех мест, где мать могла бы приступить к допросу, она выбрала самое удобное для Маргарет. Ей нечего скрывать.

– Здесь побывал Джейме Харрингтон. Он разгромил лабораторию.

– И зачем же ему это понадобилось?

– Ты знаешь, зачем.

– Да, пожалуй. – Ивлин снимает очки и потирает переносицу. – Его отца известили об этом?

– Нет.

Ее самообладание дает первую тонкую трещину.

– И почему же?

– Он бы все равно ничего не сделал. Мы с Уэсом…

– «С Уэсом», – его имя она произносит так язвительно, словно оно раздражает ей язык. – Да, вот и давай о нем поговорим. Думаю, ты понимаешь причины моего недовольства, Маргарет. Если бы вы двое втайне от меня не записались на охоту, очень сомневаюсь, что Джейме вообще уделил бы тебе хоть какое-то внимание. Сомневаюсь, что мне пришлось бы потратить десятки долларов на замену лабораторного оборудования и тем более – что нам пришлось бы вести этот неприятный разговор. Но что есть, то есть.

Ее дневник в кожаной обложке плюхается на стол между ними. Туман клубится на периферии зрения Маргарет, и вскоре она уже не видит ничего, кроме позолоты на уроборосе, отливающей красным, как закатное солнце. Рисунок дрожит, как монетка, оброненная на дно колодца.

– Итак, не будешь ли ты так любезна объяснить, зачем брала это из моего стола?

Маргарет вернула дневник в ящик точно на то же место, откуда взяла его. Стерла все сделанные в нем пометки. Как она догадалась?

– Ну? – Ивлин все еще не повышает голос. Ей никогда еще не приходилось прибегать к этой мере, чтобы донести до дочери свою точку зрения. Ее гнев подобен кипению воды на медленном огне. А столкновение с ним – первому робкому шажку по тонкому льду на поверхности пруда.

– Извини, – вот все, что удается выдавить Маргарет сквозь клацающие зубы.

– Так я и думала, – фыркает Ивлин.

Она угодила прямиком в ловушку. Силки затягиваются на ее горле.

– Извини.