–
– Ивлин пожелала, чтобы я покинул ее дом, что я и сделал. Завтра я возвращаюсь в Дануэй.
– А как же Мэгги?
Даже имени ее хватило, чтобы сердце сжалось от безнадежной тоски. Она чуть не выбивает его из колеи.
– А что с ней?
Паузу заполняет болтовня посетителей в баре, звон бокалов, искрящиеся обрывки музыкальных фраз. От этого ему становится невыносимо, мучительно одиноко.
– Прости, Уэс, – говорит Аннетт. – За все. Так или иначе, теперь я знаю, что Джейме вовсе не безобиден. И я хотела бы взять свои поступки обратно или найти какой-нибудь способ загладить вину перед тобой.
Он с трудом удерживается от смеха. Разве может хоть кто-нибудь загладить вину перед ним? Вот если бы она сумела уничтожить гнилое нутро Нового Альбиона, рождающее мерзавцев вроде Джейме Харрингтона, – тогда да, пожалуй. Но она же просто девчонка, которой вообще не придется отвечать за то, что она сделала с ним и с Маргарет.
Впрочем, он незлобив, а она на этот раз, похоже, говорит искренне.
– Я тебя прощаю, – он вздыхает. – В основном потому, что просто хочу спать. Ты не видела, здесь не появлялись недавно четыре женщины и девочка? Шумные? Внешне похожие на меня?
– Да, вообще-то… постой. Это твоя семья?
Уэс умудряется изобразить искреннюю улыбку в ответ на ее встревоженное выражение лица.
– Она самая.
Аннетт выдвигает ящик и начинает рыться в нем.
– В таком случае ты просто обязан разрешить мне оплатить номер. Пожалуйста. Это самое меньшее, что я могу сделать.
– А тебе за это не влетит?
– Должно же мне влететь хоть за что-то, тебе не кажется? – Она сует ему пачку купюр. Так много денег он уже давно не видел. Должно быть, Мад потратила немалую долю своих сбережений, чтобы привезти их сюда, и при этой мысли у него внутри все сжимается: и от чувства вины, и от благодарности.
– Спасибо. Ты даже не представляешь себе, как много это значит.
– Не за что, – она нерешительно улыбается. – Они на втором этаже, в двухсотом номере.