– Тебе выдать весь список?

– Ага, валяй, унижайся, – говорит она, и это немного обидно. Но ему все равно хочется, чтобы она улыбнулась или хотя бы перестала выглядеть настолько недовольной. – Жду.

– Извини за то, что порчу тебе жизнь.

– Маловато.

Бармен со стуком ставит перед ними напитки. Но даже после того, как они рассчитались, она не делает попыток вернуться к столику. С мрачной сосредоточенностью она вращает виски в своем стакане. Он отбрасывает водянисто-янтарный отблеск на стойку.

– Я подвел тебя. Мы договорились справиться вместе, а я свалил на одну тебя больше, чем следовало, как только все мое время начало отнимать ученичество.

– Между прочим, я и не требовала, чтобы ради меня ты поставил всю свою жизнь на паузу.

– Помню. Но все равно я мог бы чаще с тобой считаться. Извини за то, что думал, будто ты стараешься навредить мне и не хочешь мне добра, и за то, что ждал от тебя одобрения всем своим поступкам, и…

– Ладно, ладно. Хватит.

– Я тоскую по нему, – помолчав, говорит он. – Тоскую по нему каждый день.

Ее лицо смягчается.

– Я тоже.

– И по тебе скучаю.

– И я по тебе. – Мад закидывает ему руку за шею и притягивает к себе. Ему приходится слегка наклониться, чтобы ей было удобнее, и она сразу же целует его в макушку. – И ты меня извини – за то, что подозревала тебя в худшем.

– У тебя были на то причины. Но я обещаю: я все исправлю.

– Лучше просто не умирай. А не то, клянусь богом…

Уэс усмехается, зная, что раздосадовал бы этой усмешкой сестру, если бы она увидела ее.

– Ой, Маделин, ты что разнюнилась?

– Тьфу, – она отталкивает его. – Ты несносен.