Мад останавливается рядом с ним, проводит жестким, как грабли, взглядом по лицу Джейме.

– Кто это?

Джейме открывает рот, вероятно, чтобы брякнуть что-нибудь едкое и бессмысленное, но смотрит на Мад, и у него отвисает челюсть. Он стреляет взглядом то в Уэса, то в нее, и никак не может осмыслить или их сходство, или внешность Мад. Уэс хорошо усвоил урок, но господи, чего бы он не отдал за возможность еще раз врезать ему! Этому мерзавцу хватает наглости пялиться на его сестру!

– Это Джейме Харрингтон, – говорит Уэс. – А это моя сестра Маделин.

– Сестра? – эхом повторяет Джейме.

– А, да, знакомое имя, – улыбка Мад слаще всех, какие за всю жизнь видел на ее лице Уэс. Он ошеломленно замирает. – Мне нравится твоя куртка. Дорогой бренд.

– А-а, – Джейме оглядывает себя в явном замешательстве. – Спасибо…

Прежде чем он успевает договорить, Мад выплескивает на его куртку все содержимое своего стакана. Проходя мимо, она прихватывает его за плечо.

– Упс!

Джейме чертыхается, а Уэс колеблется, пораженный и нерешительный, между страхом и удовольствием. Но не успевает оправиться и улизнуть, как Джейме хватает его за воротник и тащит к себе. Уэс чувствует запах пивного перегара у него изо рта и запах виски, подсыхающего на куртке.

– Аннетт больше не разговаривает со мной. Я знаю, это из-за тебя.

– А может, и не стоит принимать это близко к сердцу. Чтобы не выставлять себя на посмешище. – Уэс видит, как ярость вспыхивает в глазах Джейме: он узнает собственные слова. – Это я уже проходил и выяснил, что женщины лучше относятся к тем, кто признает за ними право самим принимать решения.

Джейме скалит зубы.

– Сотри с лица это самодовольство. У тебя на все готов план и шутка, да? Но мне надоело с тобой шутить, Уинтерс. Лучше бы тебе надеяться на то, что ты не попадешься мне на охоте один, потому что в этом случае я прикажу своей собаке разорвать тебя, как вредную тварь, – ведь это ты и есть.

Уэсу хочется рассмеяться, но все ответы вылетают у него из головы, когда он встречается с Джейме глазами. Такого пронизывающего, одержимого страстью взгляда он прежде у Джейме не видел. Это не просто досада, не просто ненависть. А отчаяние в чистом виде.

Он и не думает шутить.

Джейме отпускает его воротник, но продолжает впиваться в него глазами. Встревоженный Уэс делает назад шаг, другой, потом поворачивается и спешит к столику. Ему досадно, что Джейме вывел его из себя, но он не может отрицать, что это скорее дурное предвестие, чем угроза. В маминых преданиях богиня войны всегда являлась людям перед самой битвой, осыпая предвестиями смерти наиболее неудачливых из них. И вот теперь она как будто предсказала устами Джейме его страшную судьбу. Уэсу представляется, как его волочат по земле, словно не успевшую убежать лань.