– Значит, вот как ты себя уговариваешь? – спрашивает он.

– Нет, – Маргарет улыбается ему мягко, почти печально. – Я не знаю, вправе ли утверждать, будто я предаю что-то или кого-то так, как ты. Я говорю себе: я делаю то, что должно быть сделано. Как и ты.

– Ага. Похоже на то, – он роняет голову на стол.

– Ты хороший человек, Уэс, – ее ладонь тяжело ложится ему на спину, он выпрямляется, чтобы посмотреть ей в глаза. – Твоя мама простит тебя. А если Бог поместил того самого хала на землю ради нас, значит, и он вряд ли рассердится, если ты им воспользуешься. Постарайся отвлечься сегодня от этих мыслей. Составь компанию сестрам.

– Давай составим им компанию оба.

– Нет, я не могу.

– Да ладно тебе, – уговаривает он. – Потанцуй со мной.

– Я же не умею.

Уэс протягивает ей руку.

– Поверь, это несложно.

С крайней неохотой она соглашается. Она разрешает подвести ее к краю толпы там, где она пореже, и Уэс вдруг замечает, что его мандраж отчасти улетучился. Темп музыки меняется как раз в тот момент, когда он обнимает ее, и он невольно ощущает удовольствие, даже счастье, потому что она здесь, с ним, разрешает обнимать ее, а еще сегодня он думал, что потерял ее навсегда.

«Я никогда еще не была так несчастна и так счастлива», – сказала Маргарет.

Ему кажется, что теперь он ее хорошо понимает. Певец воркует, ритм ударных нарастает, очертания бара становятся мягкими, затуманенными и мерцающими, и магия, которую он улавливает в этих людях, наконец находит отражение в ее глазах. Они теплые и пьянящие, как виски, и если он не поцелует ее немедленно, он, наверное, умрет.

Словно прочитав его мысли, Маргарет ловит его за лацканы. Но не успев даже подумать о том, чтобы прильнуть к ней, он обливается холодным потом, взглянув поверх ее плеча.

Джейме Харрингтон наблюдает за ними с видом человека, знающего, что уже победил.

* * *

Утром в день Полулунной Охоты Уэс просыпается раньше, чем встает солнце.

Кристина посапывает рядом с ним, все еще в той же одежде, как вчера вечером. Выбираясь из постели, он мысленно берет себе на заметку не забыть поддразнить ее. Мать и Эди даже не шевелятся, а в соседнем номере Мад и Коллин лежат по разные стороны стены, возведенной из подушек. Постель Маргарет пуста и тщательно заправлена, складки заглажены так, словно на ней вообще никто не спал.