— Десять минут!

Аврора вырвалась из-за горизонта полукругом огня, залив светом уставшую от ужасов тьмы землю. Через засыпанное снегом поле шагал босиком удивительный зверь, впитавший в своё тело и разум всё, чем только смогла поделиться с ним жизнь и природа. Он не испытывал никакого страха перед людской массой, что сдерживалась тоненькой ниточкой оцепления, и просто теряющимся на фоне тысяч тел и восходящего солнца заборчиком. Ступни жалили иголочки льда и снега, лицо колол холодный ветер, но зверь с блаженством принимал все подарки этого мира, и, казалось, что каждый кристалл застывшей воды, каждая плеть невесомого газа, уносит прочь горе и сомнения. Разум раскрылся навстречу заре, надвигающейся справа из-за бесчисленных пиков зданий смертельной опасности, даже навстречу беснующейся толпе — он примет всё, что только ждёт его впереди. Чего бояться, прятаться, бежать от собственной судьбы? Куда и зачем?..

Кицунэ, на которого по-прежнему мало кто обращал внимание, ловко вскарабкался на подпирающий забор полицейский БТР. Старая, явно раза в два старше его, модель, она имела несомненное преимущество перед военными машинами — большую высоту, и Куко непременул этим воспользоваться. Цепкие пальцы и сильные ноги взвили тело по заледеневшим скобам, ступни быстро отбили весёлый танец по крыше корпуса, хвост помог удержать равновесие, не наступить на раскалённые трубы выпускного коллектора. Всего несколько секунд, и Лис уже стоял около пулемётной башенки, открытый всем ветрам, заре, людским взглядам, и ярости неугомонной толпы. Впрочем…

Первые ряды напротив бронемашины стихли как-то сразу, ещё когда оборотень только приближался к выбранной для выступления «трибуне» на четырёх колёсах. Потом тишина стала расползаться всё дальше и дальше, как волна по воде от брошенного камня, лица людей поворачивались в одном направлении, глаза впились в одну точку. Словно чёрная дыра, притягивающая всю материю, Куко сумел за считанные минуты, не сказав ещё ни единого слова, привлечь к себе всеобщее внимание.

На какой-то миг смолкли крики и проклятия, ругань и плачь, мольбы и призывы о помощи, и все замерли, глядя на диковинное существо. К босым ногам кицунэ прилипли хлопья снега, стройный и атлетически сложенный, с большим хвостом не то пепельного, не то серебристого цвета. Левая рука, забранная в чёрную перевязь, несмотря на все тренировки, была заметно тоньше и изящней правой, бугрящейся мышцами. Уши едва заметно двигались, ловя наступившую на миг тишину, в огромных глазах, что жмурились на яркое солнце, ирония и сожаление.