В такие моменты я вскидывал свой посох вверх и выплёскивал Массовый оберег смерти, а дежурящий рядом Арслан усиливал его своими рунами.

В какой-то момент я превратился в бездушного робота, подчинённого строгому порядку действий — подлатать, вдохнуть жизнь, перейти к следующему раненому.

Зелья маны улетали, как семечки, и я неосознанно тянул силы с артефактов, зелий и даже с разумных.

И больше всего доставалось де Грогго.

Впрочем, Арслан и не думал возмущаться. Лишь опрокидывал в себя одно зелье маны за другим.

А потом я чуть было не сорвался.

На операционном столе оказался Данго — с пробитой пилумами грудью и правой кистью, висящей на лоскуте кожи.

Он захлебывался кровью из пробитого легкого, а правую часть его лица не была видна из-за огромного нароста.

Гуманней было бы его убить, но я не мог так поступить, и пятнадцать с лишним минут латал его тело и разгонял зациклившуюся в районе правого глаза жизненную энергию.

Я вытянул кровь из легких, исцелил его раны и заштопал разорванную в клочья ауру и буквально силком затянул его душу в тело.

Все это время напротив меня стояла девушка в белом и с печальной улыбкой смотрела на искаженное болью лицо Данго.

И в тот самый момент, когда на лице воина появилась слабая улыбка, а я с чувством хорошо проделанной работы крикнул: «Следующий!», на лазарет упал булыжник.

Здоровенный, метр на полтора, он пробил тканевый потолок и рухнул прямо передо мной, смяв операционный стол и лежащего на нем Данго.

На мгновение я оцепенел, а в следующий момент меня затопило слепой яростью.

Я уже чувствовал, как втягиваю в себя жизненную силу находящихся вокруг разумных, чтобы выплеснуть её в волну смерти…

Ощущал кипящую внутри ненависть…

Видел, как от меня расходится темная волна, но…

Но меня остановил взгляд девушки в белом.

Полный мягкого сострадания и в то же самое время твердой решимости.

Понимающий, но неумолимый.